Книга Имя Твоё, страница 82 – Ася Богданович

Я медленно, с преувеличенным спокойствием, прошёл к столу, отодвинул ближайший к Ирине стул и развалился на нём, приняв вид уставшего, но снисходительного гостя.

— Не понимаю, Маузер, — сказал я, глядя прямо на него сквозь дым. — Меня пригласили на допрос или на день рождения? Здесь вообще наливают?

Мгновенная пауза, и тут же несколько офицеров, уловив возможность разрядить обстановку, подскочили ко мне с бутылкой. Они налили мне полный стакан, чокнулись, их смех прозвучал слишком громко и нервно. Я поднял тяжёлую рюмку.

— За здоровье именинника! — провозгласил я ясным, холодным голосом.

Толпа с облегчением загудела, шум вернулся, но оставался напряжённым, натянутым. Кто-то из младших лейтенантов, уже изрядно навеселе, спросил, зайдёт ли Дениц.

— Вряд ли, — отрезал я, делая небольшой глоток. Жидкость обожгла горло. — На посту стоит. А Гаудер сегодня, как говорят, смотрит в оба.

Кто-то другой, желая продемонстрировать братание, начал показывать мне нож — грубую самоделку, отнятую на досмотре у заключённого. Я кивал, не глядя на лезвие.

Всё это время я кожей чувствовал на себе взгляд Маузера — тяжёлый, изучающий, полный злорадного ожидания. А я украдкой контролировал каждое движение Ирины. Она старалась сидеть неподвижно с прямой спиной. Моё присутствие должно было быть щитом. Ничто не должно было произойти без моего внимания.

Бросив взгляд в угол комнаты, я увидел остальных женщин. Пригнанные сюда для «праздника», они сидели на табуретах, как стадо загнанных овец. Возле них топтались офицеры, наклоняясь, что-то громко объясняя на ломаном языке, насильно подливая водку в стаканы. Их смех резал слух. Женщины выглядели усталыми и мрачными. Почти все сидели, сгорбившись, не поднимая глаз от пола.

— Посмотри, какой у нас цветник, — снова начал Маузер, следя за моим взглядом; голос его пробился сквозь гул. — А я выбрал себе самую красивую. Видел тут когда-нибудь таких?

Он повернулся к Ирине, и без предупреждения его грубая, мясистая ладонь обхватила её подбородок и щёку, стиснула и с силой повернула это невыносимо родное, невыносимо прекрасное лицо в мою сторону. Я увидел её глаза — широко распахнутые, полные не страха, а чистой, первобытной ненависти.

Всё во мне взревело. Каждая мышца, каждый нерв потребовал двинуться с места, размозжить ему голову о край стола. Никто. Никто не смел прикасаться к ней. Моя рука сама потянулась к кобуре под столом.

Но Маузер, кажется, уловил это движение. А может, просто играл наверняка. Его маленький глазки блеснули азартом. Резко, единым движением, красномордый дёрнул Ирину со стула — она вскрикнула от неожиданности — и усадил её к себе на колени, закрывшись ею, как щитом, а свободной рукой обхватил за талию.

— Вот мой сегодняшний подарок! — провозгласил он.

Ирина отчаянно рванулась, оттолкнула его локтем в грудь. Но он был огромен, пьян и силён. Маузер только фыркнул, и его объятие стало ещё плотнее, почти удушающим. Сопротивление Ирины было жалким и страшным в своей беспомощности. Красномордый засмеялся — громко, на всю комнату, приглашая других разделить его триумф.

Я держал себя в руках. Было видно, что он уже изрядно пьян, глаза затуманены, но звериный инстинкт в нём лишь обострился.

— Мы сегодня спать не будем, правда? — Он склонил своё побагровевшее лицо к её уху, обращаясь к Ирине. Она молчала, отвернувшись, тело её было напряжено до дрожи.