Книга Имя Твоё, страница 45 – Ася Богданович

— Хорошо, — кивнул я, чувствуя странную смесь разочарования и любопытства. — Посиди пока там. — Я кивнул в сторону деревянной скамейки у входа на завод, покрытой влагой. — Сейчас разберёмся, кто ты такой.

Я прокричал свой призыв ещё раз, вкладывая в голос все силы. Но больше желающих не нашлось. Лишь сотни пустых, уставших и ненавидящих глаз уставились на меня.

Я окинул толпу разочарованным взглядом. Пора было возвращаться на завод, но прежде чем уйти в кабинет и погрузиться в бумаги, мне нужно было увидеть Ирину.

* * *

— Тебе лучше не приходить несколько дней, — сказал я ей, стоя у водонапорного резервуара. Влажный ветер трепал её волосы, а на моём мундире оседали капли водяной пыли.

— Я знаю, — ответила она, глядя куда-то поверх моего плеча. — Но я не боюсь. — Затем её взгляд резко вернулся ко мне, стал испытующим. — А ты боишься запятнать свою репутацию?

— Я не пожертвую тобой ради репутации, если ты об этом, — отрезал я. — И я бы предпочёл, чтобы ты задавала вопросы прямо, а не так, как ты это делаешь обычно. — Я сделал паузу, чувствуя горечь на языке. — Впрочем… может, ты только и ждёшь, чтобы меня к стенке поставили? Я сам многих поставил. Так что ничего удивительного — теперь моя очередь.

— Никто не знает, как мы умрём, — усмехнулась Ирина.

— Ты так легко готова доверить это судьбе? В моей ситуации это — загадка Полишинеля, но в твоей — нет.

— Ты слишком часто об этом говоришь, Герхард.

— Потому что я готов к этому.

— Я тоже, — прошептала она, и её взгляд снова стал отстранённым. — Ты же не знаешь, что происходит, когда я возвращаюсь в барак. Там... на стенах надписи. Тех, кого уже нет. На разных языках.

Я почувствовал, как что-то сжалось внутри. Я и правда не знал, что происходило с ней за пределами моей комнаты. Вдруг её обижали в бараке? Надо будет поговорить с той... с лошадиной мордой.

— Не думаю, что сегодня время для жалобных историй, — сказал я резко. — Мне пора. Надо многое решить сегодня. Ты — сотрудница завода, без моей юрисдикции тебя не тронут.

Как я потом пожалел об этих словах...

Я развернулся и направился к заводу, чувствуя на себе её взгляд. Весь день провёл среди чертежей и отчётов, в душной атмосфере. Внутри всё кричало, что надо идти к Гаудеру немедленно, но разум подсказывал: если пойти сейчас, это вызовет лишние подозрения. Лучше вечером, под видом сдачи производственного отчёта — того самого, который Гаудер через свою канцелярию отправлял в Берлин, но перед отправкой просматривал лично, хотя никакой необходимости в этом не было. Идеальный предлог.

* * *

— Ты — идиот, Йозеф!

— Эмма, я прошу, успокойся. Ты должна держать себя в руках.

— Держать в руках?! — её голос взвизгнул. — Только идиот не видит, что происходит! Нам давно пора рвать когти. В Швейцарию, в Америку, чёрт побери, я уже не знаю куда! Надо было продавать всё — и здесь, и в Германии — и бежать, пока не поздно! Надо было не дома скупать, а золото, бриллианты, идиот ты этакий!

— Ты говоришь так, будто твоя страна ничего для тебя не значит! — впервые в голосе Гаудера прорвалось отчаяние. — Я присягал ей, чёрт возьми! Как ты этого не понимаешь?!

— Кому ты давал присягу? Фюреру? И чем он тебе сейчас поможет?

— Все приказы отдавал он! Когда придут, у меня будет оправдание, что я «всего лишь солдат»!