Книга В тени государевой, страница 2 – Мария Самтенко

Да, тут к шуткам на эту тему в двадцатом веке относятся по-другому, мне было неприятно. Меня обсудили, светлость обсудили, да еще и напомнили про его предстоящую ссылку из-за этой проклятой дуэли. Прибила бы!

— Ольга Николаевна, я требую извинений за ваши слова и… это!

Воронцом окидывает взглядом свой насквозь промокший костюм, и чернявый приятель успокаивающе опускает руку ему на плечо. Демонстративно хмыкаю при виде этой картины:

— Обойдетесь. Хотите сатисфакции – присылайте вызов, или решим все вопросы сейчас. Я хоть и дама, но никогда не отказываюсь от драки.

В глазах мокрого Воронцова загорается недобрый огонек.

На секунду мне кажется, что Воронцов сейчас нападет. Я даже тянусь мысленно к фонтану, чтобы набрать оттуда водички.

— Дар земли! – призывает к благоразумию друг. – Посреди царского парка!..

Ну да, это не водичкой плеснуть. Если Воронцов маг земли, за нашу дуэль он тут, в парке, все перепашет. Битва двух магов с даром по стихийному типу похожа на игру в перетягивание каната, только наоборот: надо толкать. У меня будет водяной щит, а у него – земляной, а там кто пересилит!

Но парк после этого, боюсь, придется обустраивать заново.

Дворянчик, очевидно, приходит к тому же выводу, потому что обещает:

— Я пришлю секундантов.

— И я, – поддерживает его приятель.

Мне даже не хочется уточнять, глава рода он или нет. Просто киваю и ухожу прочь из парка. Я не собираюсь прятаться ни за род, ни за титул, ни за то, что я дама. Сила дара не зависит от пола или возраста, если не считать совсем уж необученных молодых магов.

Я была такой же еще несколько месяцев назад. Но сейчас вроде ничего, занятия с репетиторами и дуэли дали результат. Впрочем, в дуэлях между стихийниками как раз решает не умение, а сила дара. Но в Российской Империи это самый распространенный тип дара, так что с другими магами я и не сражалась. Следом идет дар по металлическому типу, а остальное встречается гораздо реже.

Честно говоря, для меня все это еще не совсем привычно. Прошло три месяца, как я из своего двадцать первого века оказалась в двадцатом, в тысяча девятьсот тридцать восьмом году. Но это совсем не тот тридцать восьмой: здесь не было революции и, соответственно, СССР, на троне сидит император Алексей Второй. Дворяне владеют магией, что накладывает свой отпечаток на социальное и технологическое развитие этого мира.

Когда я погибла в свое мире, мне было чуть за сорок. Я открыла глаза в теле двадцатилетней княжны Ольги Черкасской, задохнувшейся во время пожара. Стала осваиваться в новом мире, получила магический дар – старая Ольга была его лишена – возглавила угасающий, лишенный других наследников княжеский род Черкасских, взяла под опеку младшего брата. Сейчас вот приехала в Петербург устраиваться на учебу. Старая Ольга пропустила все сроки из-за того, что дар не открылся в положенные шестнадцать, и даже вместо гимназии была на домашнем обучении, а я сейчас стараюсь нагнать.

Правда, до поступления пока не дошло. То есть документы я отдала и жду. Но мороки хватает и без этого – я в дуэлях как в шелках.

Может, и не стоило нарываться, только я, провинциальная княжна из далекого Горячего Ключа, пока не пользуюсь уважением местной аристократии. Все эти ехидные улыбочки за спиной, едкие шепотки, намеки на то, каким местом я зарабатывала переезд в Петербурге и как в этом процессе участвовал светлейший князь Михаил Александрович Степанов, с которым я познакомилась летом – в литературе это называется «свет не принимает». Не считают равной ни по положению, ни по воспитанию.