Книга В тени государевой, страница 7 – Мария Самтенко

— Почти семьдесят, если не путаю, – отвечает светлость, и я понимаю, что случайно задала этот вопрос вслух. – Я все понял, Ваше Императорское Величество. Только я плохо втираюсь в доверие, и это может быть подозрительно.

— Возможно. Но у вас, Михаил, уже есть определенный кредит доверия – вы же убили старшего сына Освальда Райнера, а Григорий Ефимович его ненавидит.

Царь смотрит на часы. Потом на меня:

— Княжна, я помню, что подписывал вам Высочайшее дозволение на обучение в любом учебном заведении страны. Настоятельно советую поступать в Бирск. Это не обязательно, но вы можете пригодиться.

Я киваю, проглотив слова, что втираюсь в доверие еще хуже светлости. И еще десять минут слушаю, как император инструктирует Степанова насчет Распутина: как именно нужно себя вести и чего опасаться.

Конкретных указаний для меня пока нет. Его Императорское Величество говорит, что мое присутствие в Бирске нужно скорее для того, чтобы подтвердить версию «Степанов и Райнер не поделили женщину». Ну и немного для того, чтобы встряхнуть там всех, как в Горячем Ключе. Но ехать вдвоем это слишком демонстративно, и будет лучше, если я дождусь начала учебного года.

Прощаясь со светлостью на вокзале, я все вспоминаю последние слова императора. Такая, знаете, вдохновляющая прощальная речь про паука в паутине и горящую свечу: свеча сожжет паутину или погаснет, но он, император, хочет подстраховаться и отправить туда шашку с динамитом.

А вот, дорогие друзья, так поразившая Ольгу расцветка Зимнего Дворца в первые два десятилетия XX века. В этом мире она сохраняется вплоть до 1938 года

Иллюстрации журнала "Культурная столица" из статьи "Цвет фасадов Зимнего дворца"

Зимний Дворец на картине Кустодиева "Демонстрация на площади Урицкого", фото с сайта Русского музея

Зимний дворец на картине Авилова М.И. "Взятие Зимнего дворца в октябре 1917 года"

Для сравнения: современный вид, фото с сайта Эрмитажа

Спокойной жизни в Петербурге хватает недели на полторы. Мы со Славиком и Марфушей снимаем квартиру и таскаем брата по всем врачам, которых только можем найти. Прогноз позитивный: дар есть, но слабый и скрытый. Какого типа, непонятно, но, предварительно, что-то стихийное.

Брат вдохновлен и напуган одновременно. Он прекрасно помнит, что скрытый дар вытаскивают с помощью стрессовой ситуации: мага воздуха скидывают с высоты, мага воды топят, мага земли закапывают, а когда, например, у меня подозревали дар огня, пришлось хвататься за раскаленные угли. Семнадцатилетний Славик не отличается героизмом. Да, он хочет настоящий дар вместо своего фальшивого, но желательно без прижигания углями или закапывания в землю.

Кроме хлопот со Славиком приходится возиться с учебой – забирать документы, пересылать их в Уфимскую губернию – и драться с толпой оскорбленных. Их набирается целых пятеро, не считая сомнительного иностранного студента – и это притом, что вызвать на дуэль главу рода может только другой глава рода. Степанов рассказывал, что сейчас их много таких, молодых и горячих – отец того же Воронцова погиб во время теракта три года назад.

Двое дуэлянтов получают свою сатисфакцию, добровольно-принудительно искупавшись в Грибоедовском канале. Вылезают мокрые, но не сказать чтобы очень злые. Остается ощущение, что меня просто прощупывали. Возможно, хотели ткнуть носом, как котенка, но не собирались всерьез причинить вред.