Книга В тени государевой, страница 6 – Мария Самтенко

Что я знаю про Алексея Второго? Сейчас царю тридцать четыре, он женат и имеет троих дочек. Все еще страдает от гемофилии, вынужден опасаться любого случайного пореза или ушиба. Не любит Царское село, предпочитает жить в Зимнем Дворце, изредка выезжая в Петергоф. Алексей Второй – это реформы без потрясений, мелкие конфликты без глобальных войн, умеренность и во внутренней, и во внешней политике. И все тот же вопрос наследника – сыновей у него еще нет.

Нам со светлостью император коротко кивает. Бросает взгляд на часы. Степанов рассказывал, что у него это любимый жест – словно надо жить быстро, иначе ничего не успеешь. Но это только в быту, в государственных делах царь осторожен.

— Британские коллеги требуют вашу голову, Михаил. Им не понравилось, что вы вызвали сына Освальда Райнера на дуэль по какому-то вздорному поводу, а затем хладнокровно застрелили.

— Вовсе не хладнокровно, я нервничал, – чуть улыбается светлость.

Снова взгляд на часы и небольшая пауза, видимо, чтобы Степанов подумал о своем поведении.

Особого сожаления на лице светлости не наблюдается. Прощаясь со мной перед дуэлью, он сказал: дело даже не лично во мне. Я просто не могу позволить, чтобы они решили, что вот так с нами можно. Что кто угодно может приезжать к нам, убивать и спокойно уезжать, прикрываясь дипломатическим статусом.

Про то, разговаривал ли он с императором, Степанов не упоминал. Но сейчас мне кажется, что да. Поговорил и получил ответ вроде «а что мы сделаем, нет тела – нет дела». То есть «ваши обвинения недостаточно серьезны, чтобы привлечь дипломата, обладающего соответствующим иммунитетом, к ответственности, и не получить при этом международный скандал».

Алексей Второй смотрит на Степанова с легкой иронией. Словно на подчиненного, который накосячил и получил заслуженный втык. И светлость улыбается как этот же подчиненный: все понял, принял и осознал.

Сказала бы я, что думаю об этом после, но очень не хочется выглядеть истеричной дурой. Поэтому я молчу.

— Напомните, Михаил, куда я вас там сослал?

— В Ирбит.

— Прекрасный город. Увы, поездку придется отложить до следующего раза. Вы поедете в Бирск, это в Уфимской губернии. Можете не сдавать билеты, вам по пути. Пять лет ссылки – слишком долго, тем более с вашим здоровьем. Я заберу вас через год, когда все немного уляжется. Теперь то, для чего вы едете. Возьмите материалы, ознакомитесь по дороге. Знаете, кто такой Григорий Распутин?

Ну, это даже я знаю. Только я думала, что он давно умер. В моем старом мире Распутина убили еще до революции!

А в этом мире он внезапно жив, но сослан на Урал без права возвращения в Петербург. Последние десять лет он живет в Бирске. За ним, конечно, присматривают, и донесения поступают самые радужные. Только сейчас императору захотелось увидеть реальную картину того, что там у него происходит.

— Княжна, вижу, у вас есть вопросы, – внезапно говорит император.

Степанов кивает мне с ободряющей улыбкой: все в порядке.

— А что не так с Распутиным? Я слышала…

— Что он был любимцем царской семьи? Да, родители были к нему привязаны. Но на самом деле это паук, плетущий паутину в тени государевого трона.

Четко, резко, без попытки скрыть неприязнь. И без какой-то игры. Но меня все равно накрывает легким ощущением нереальности. Что я общаюсь с императором. Что мы обсуждаем старца, которого должны были отравить пирожными, застрелить и утопить давным-давно. И сколько ему вообще лет?