Книга Снежный Лотос для Небесного Судьи, страница 9 – Ан Синьи

Каша была безвкусной, но, по крайней мере, не отравленной. Мое Зрение не заметило в ней посторонних примесей. Я ела медленно, сидя на ступенях и рассматривая свои владения.

Зрелище казалось печальным. Когда-то здесь был изысканный сад камней. Прослеживались следы старых дорожек, выложенных мелкими камушками и теперь скрытых под снегом и сухой травой. Старая слива, изогнутая ветром, чернела на фоне неба, словно иероглиф «смерть», начертанный неумелой рукой. Бамбуковая роща, давшая название павильону, разрослась хаотично, наступая на дом, как вражеская армия, готовая поглотить руины. Но для человека с моим даром запустение выглядело иначе.

Отставила пустую миску и прикрыла глаза. Вдох. Выдох. Ци с трудом, преодолевая сопротивление металла на запястьях, потекла к глазам. Глазные нервы отозвались привычным покалыванием.

Открыть.

Мир вспыхнул. Если главное поместье Шан Гуаня сияло выверенной чистотой Закона, то здесь царил хаос, но это был живой хаос. Я видела зеленые нити жизненной силы, пульсирующие в корнях старой сливы, которая спала глубоким зимним сном, но не вымерзла. Я видела серые пятна застоя в углах двора, где скапливалась инь-ци. Видела красные искорки злости в зарослях дикого шиповника, который душил более слабые растения. Это не кладбище, а больной, которого просто давно не лечили.

— Ну что ж, – сказала сама себе, поднимаясь и отряхивая юбку. – Раз мужу не нужна хозяйка, то я буду садовницей. А раз ему не нужна жена, то стану служанкой.

Нашла в сарае старую метлу из веток и деревянное ведро. Следующие две стражи я посвятила яростной борьбе с пылью. Это была не просто уборка, а медитация. С каждым взмахом метлы я выметала из своей жизни страх перед отцом, а с каждой тряпкой, почерневшей от грязи, стирала воспоминания о насмешках Янь Хун.

Я отмывала полы ледяной водой из колодца, пока мои руки не покраснели и не распухли, а браслеты не стали обжигать холодом еще сильнее. Но телесная боль глушила тревогу. К полудню пол в главной комнате сиял, а паутина исчезла из углов. Дом начал дышать.

Когда с внутренним убранством было покончено, я вышла в сад. Снег оказался неглубоким, ведь здесь, на скале, его сдувало ветром. Подошла к старой сливе и коснулась ее шершавой коры ладонью.

— Ты голодна, – прошептала, чувствуя слабый отклик древесной души. Почва здесь была иссушена ветрами и истощена дикими травами.

Опустилась на колени и начала разгребать снег и прелую листву у корней. Мои пальцы, привыкшие к тонкой работе с весами и инструментами, теперь погружались в холодную грубую землю. Но мне это нравилось, ведь земля не лжет. Она либо дает жизнь, либо забирает ее.

Внезапно мое Истинное Зрение, которое я не гасила до конца, оставляя на грани восприятия, дернулось, как пламя свечи на сквозняке. В дальнем углу сада, где бамбук рос особенно густо, у каменной стены, я заметила странное свечение. Не зеленое, как у живых растений, но и не серое, как у мертвых. Оно было фиолетовым, едким, пульсирующим, словно больной нарыв. Тонкая струйка ядовитого дыма, невидимого обычному человеческому глазу, поднималась от земли.

Нахмурилась. В доме Небесного Судьи, где каждый чжан пространства должен быть защищен барьерами от зла, такая аура казалась очень странной. Подошла ближе, продираясь сквозь сухие, царапающие стебли бамбука. Сила исходила из земли. Снег здесь не лежал, а таял, едва касаясь почвы, образуя грязную, маслянистую лужу.