Книга Снежный Лотос для Небесного Судьи, страница 46 – Ан Синьи

— Лин Юэ? – Голос Шан Гуаня доносился словно сквозь вату.

Я посмотрела на него. Он стоял, опираясь рукой о стол. Его лицо было смертельно бледным, на лбу выступила испарина, руки дрожали.

— Холодно… – прошептала я, чувствуя, как зубы начинают выбивать дробь. – Как же холодно…

Это был не обычный холод. Это был лед, рождающийся внутри костей. Мое ядро сжалось, пытаясь защититься, но холод проходил сквозь защиту.

«Вторая стадия. Ледяной Озноб», – пронеслось в голове. Иллюзия силы рассеялась. Мы потратили слишком много сил в бою, разогнали кровь, и теперь яд, который мы впитали через поры на руднике, ударил в полную силу.

— Яд… – прохрипел Шан Гуань. Он попытался сделать шаг ко мне, но его ноги подкосились. Великий Ледяной Дракон рухнул на колени. Его духовная суть мигнула и погасла. – Не… спать… Если уснем… замерзнем…

Я сползла по стене на пол, мир сузился до пятна света на ковре. Мы были одни в доме, полном трупов – бумажных и настоящих. Враги повержены, но мы умирали. Я шарила в рукаве, где-то там был уголь… или хотя бы защитная пилюля… Но не могла даже сжать пальцы, чтобы достать их. Смертельная слабость была сильнее меня.

— Шан Гуань… – позвала я.

Он не ответил, только сидел на полу, опустив голову на грудь. Иней начал покрывать его волосы и ресницы. Его тело, и так склонное к холоду из-за духовного корня, теперь превращалось в ледяную статую. Яд использовал его собственную силу против него.

Я поняла, что если сейчас закрою глаза, то больше их не открою. Нужно двигаться, нужно тепло. Но какое тепло? Огонь убьет нас, ведь так было написано в свитке. Значит… нужно телесное тепло. Живое. Я заставила себя ползти. Каждый цунь давался с боем. Я ползла к Шан Гуаню.

— Не смей… умирать… – прошептала я, касаясь его руки. Она была твердой и холодной, как камень.

Он с трудом поднял голову. Его глаза были мутными.

— Уходи… – выдохнул он. – Я заморожу… тебя…

— Заткнись, – прошипела я и прижалась к нему, обняла его за шею, вжимаясь всем телом в ледяную броню. Моя ци была слабой, но теплой. Я пыталась отдать мужу все, что у меня было.

Мы сидели на полу в разрушенном зале, обнявшись, как любовники, но это скорее были объятия умирающих, которые пытались хоть как-то выжить. Вокруг сгущались тени, и в этих тенях мне почудилось движение. Кто-то смотрел на нас. Из углов? Из зеркала? Но у меня уже не было сил разбираться, тьма накрыла нас с головой.

Обычно темнота, захватывавшая мое сознание, была черной, но в этот раз она оказалась белой, ослепительной и обжигающе холодной. Я плыла в этом кипенном мареве, не чувствуя своего тела. Казалось, я превратилась в ледяную статую, забытую на пике самой высокой горы мира. Холод проникал везде: под веки, в легкие и в само сердце. Но, странное дело, этот холод не убивал. Он словно заморозил время внутри, остановив мучительный холод, переросший в искаженный пожар, который еще недавно пожирал мои внутренности.

— …держись… не смей…

Глухой, рычащий, полный боли и ярости голос доносился словно сквозь толщу воды. Я попыталась открыть глаза, веки были тяжелыми, как могильные плиты, но я заставила их дрогнуть. Мир качался. Белые вспышки сменились ритмичными толчками. Я увидела мех черного волка совсем рядом с лицом, почувствовала запах мороза, молний и крови. Я была прижата к чему-то твердому и холодному, и меня держали железной хваткой.