Книга Снежный Лотос для Небесного Судьи, страница 43 – Ан Синьи

— Открывай, – скомандовал Шан Гуань, не повышая голоса, но этот тон мог бы расколоть гору.

Ворота, сделанные из мореного дуба и окованные железом, жалобно заскрипели. Засов внутри, промороженный насквозь ци Шан Гуаня, лопнул с громким треском. Тяжелые створки распахнулись сами собой, словно приглашая нас в пасть чудовища.

Мы въехали во двор, где все было по-старому. Идеально вычищенные дорожки, дорогие фонари, запах благополучия и лицемерия. Шан Гуань спрыгнул с седла и протянул мне руку. Его глаза сияли опасным светом, а радужка стала почти белой от переизбытка бушующей ци.

— Идем, – сказал он. – Покажем твоей мачехе, что мертвецы иногда возвращаются.

Соскользнула вниз, ноги коснулись земли, но я не почувствовала твердости. Я словно плыла. Мы направились к главному дому. Слуги, попадавшиеся навстречу, замирали, бледнели и разбегались, как тараканы. Никто не смел встать у нас на пути.

В главном зале было тепло и светло, пахло жасмином и дорогим табаком. Янь Хун сидела на возвышении, где обычно располагался отец. Перед ней находился низкий столик с чаем и сладостями. Она что-то диктовала писцу, лениво перебирая пальцами нитку жемчуга. На ней было роскошное платье цвета увядшей розы, расшитое серебром. Она выглядела королевой этого маленького гнилого мирка.

Когда двери распахнулись от удара ноги Шан Гуаня, она вздрогнула и подняла голову. Раздражение на ее лице сменилось удивлением, а затем маской вежливой растерянности.

— Небесный Судья? – Мачеха грациозно поднялась, шурша шелком. – Какая неожиданная честь. Мы не ждали…

И тут ее взгляд переместился на меня, вышедшую из-за спины мужа. Я была в дорожной одежде, забрызганной грязью и снегом, мои волосы растрепались, но я никогда не чувствовала себя увереннее, чем сейчас. Янь Хун от моего вида побледнела, жемчужная нить выскользнула из ее пальцев и с сухим стуком упала на стол.

— Лин… Юэ? – Ее голос дрогнул. – Ты…

— Жива? – подсказала я, делая шаг вперед. – Здорова? Не в тюрьме? Разочарована, матушка?

Янь Хун быстро взяла себя в руки. Она была опытной интриганкой.

— О чем ты говоришь, дорогая? – Она натянуто улыбнулась, хотя глаза оставались холодными и настороженными. – Мы молились за тебя каждый день. Слухи о… неприятностях в резиденции Судьи добрались до нас, и отец места себе не находил.

— Где Лин Чжэн? – спросил Шан Гуань. Он не стал играть в вежливость и уверенным шагом подошел к столику, нависая над женщиной темной скалой.

— Супруг уехал по торговым делам в южные провинции, – ответила Янь Хун, не отводя взгляда. – Вернется через месяц. А что случилось? Почему вы врываетесь в мой дом, как разбойники, забыв о приличиях?

— Приличия? – Шан Гуань усмехнулся. – Приличия закончились там, где начались темные искусства, госпожа Янь.

Он бросил на стол перед ней скомканный лист рисовой бумаги, что мы нашли в останках куклы.

— Узнаете?

Янь Хун скользнула взглядом по бумаге. Ни один мускул не дрогнул на ее напудренном лице.

— Это бумага из рабочего зала моего мужа, у нас ее много. Кто угодно мог украсть лист.

— А запах? – спросила я, подходя вплотную. – Понюхайте, матушка. Мускус и розовая вода, ваш любимый аромат. Вы пропитываете им все свои вещи, и даже те, из которых вырезаете убийц.

— Ты бредишь, девчонка, – прошипела она, забыв о маске. Глаза Янь Хун сузились. В них мелькнуло что-то злое и древнее. – Ты всегда была не в себе. Начиталась отцовских книг и возомнила себя мастером. Какой убийца? Какая бумага?