Книга Невеста уральского ведьмака, страница 77 – Виктория Крафт

— Три года? Господи, да где же он ходить-то будет столько времени? Чего ради?

— Такой договор у него сошёлся с землёй, — спокойно пояснила Аглая, поглаживая лежащую на столе малахитовую шкатулку. — Батюшка наш под землю ушёл, к самому Змеиному Царю в услужение. Будет он там три года потаённые клады открывать, да от людской жадности беречь. Земля его за корысть наказала, но и наградой не обделит. Отслужит свой срок — вернётся живым, здоровым, да таким богатым, что ни в сказке сказать, ни пером описать. А раньше срока его никакая сила оттуда не выкупит. Нам же остаётся только ждать, беречь дом и верить, что слово Полоза крепче гранита.

Арсений, стоявший у окна и смотревший на тёмную стену далёкой тайги, молча кивнул, подтверждая слова девушки. Теперь в их доме поселилась твёрдая надежда.

Жизнь в станице постепенно вернулась в своё русло, хотя былое спокойствие ушло безвозвратно. Тайга больше не казалась казакам просто нагромождением деревьев — теперь каждый знал, что за стеной вековых лиственниц дышит своей потаённой, грозной силой Уральская земля.

Вскоре после возвращения из гиблого озерного урочища на пороге ведьмачьего дома объявился сам станичный сотник. Пришёл он не с миром и не с расспросами, а за окончательным ответом, высокомерно поправляя дорогую смушковую шапку. Он пришёл требовать, чтобы Аглая, как и было уговорено до таёжного похода, пошла под венец с его сыном Василием.

Аглая выслушала его спокойно, даже не пригласив присесть к столу. Она открыто посмотрела в глаза гордому казаку и твёрдо, без тени сомнения сказала, что за Василия не пойдет вовек, ибо сердце её принадлежит другому. Сотник от такой дерзости побагровел, усы его затряслись от гнева, и он зло сплюнул на деревянный пол.

— И не нужно! — зычно отрезал он, сурово зыркнув на девушку. — Нам в роду голодранка не нужна! Купеческое богатство ваше в тайге сгинуло, а девка без приданого только обуза для справного казака!

Аглая на эти слова лишь хмыкнула, едва сдерживая улыбку. Ей ли, хранительнице малахитового дара Хозяйки, и ей ли, геологу Таисье из далекого будущего, было горевать о станичном «богатстве» и конях сотника? Она знала истинную цену земным сокровищам, а потому суетная гордость казака вызывала у неё лишь лёгкую усмешку.

Долго тянуть со своей судьбой Аглая и Арсений не стали. Обрядов они справили два, чтобы уважить обе силы, что вели их по жизни. Сначала они тайно обвенчались в старой, покосившейся станичной церквушке — перед богом человеческим, при блёклом свете восковых свечей. А сразу после этого, когда сумерки сгустились над хребтом, они ушли в самую глубь тайги. Там, на уединённой замшелой поляне, под молчаливым благословением старого Лешего и при свидетельстве самой луны, они провели древний языческий обряд, навек связав свои души земными узлами.

Жить они остались в просторном, пахнущем сухими травами и кореньями ведьмачьем доме на краю станицы. Елена, мать Аглаи, вместе с младшими детьми вернулась в свой купеческий дом. На её плечи легла тяжёлая доля — три года верного, молчаливого ожидания. Она каждый день смотрела на заснеженные или зеленеющие таёжные дали, молясь о возвращении мужа. Все эти долгие, тягучие месяцы Арсений верно помогал ей и ребятишкам: то дров подвезёт, то крышу подлатает, то добудет в лесу дичи, не давая купеческой семье нужды терпеть.