Книга Невеста уральского ведьмака, страница 76 – Виктория Крафт

К станице они подошли, когда солнце уже садилось за горизонт, окрашивая бревенчатые избы и купола местной церкви в багровые тона. Медвежатник, обогнав остальных, первым ворвался через раскрытые станичные ворота.

На площади у кабака и правления в этот час всегда собирался народ. В тот момент в станицу вернудся немой.Завидев его, казака которого уже считали погибшим и помянули на кладбище, бабы всплеснули руками, а мужики побросали свои телеги.

— Глядите-ка! Живой, шельма! — раздались удивлённые возгласы.

Станичники обступили мужчину, радовались, хлопали его по плечам. Мать его с плачем упала сыну на грудь. Однако общая радость длилась недолго. Старые, бывалые казаки быстро заметили, что немой вернулся один, а взгляд его остаётся странным и отрешённым. Поняли станичники далеко не всё — немота парня не позволяла ему объяснить, где остальные и что стряслось в тайге.

— А остальные-то где? Где двое других? Где купец Ветров? — сурово вопрошали из толпы. — Неужто бросил товарищей?

В станице тут же поднялся гул. Кто-то радовался чуду, а кто-то начал ругаться, подозревая недоброе и обвиняя вернувшегося парня в трусости. Но тут в ворота вошли Аглая, Арсений и еще трое казаков. Шум мгновенно стих, сменившись гробовым молчанием. Вид вернувшихся из мёртвых казаков внушал робкий страх. Люди расступались перед ними, крестясь и шепча молитвы.

Чтобы избежать лишних расспросов на улице и успокоить разбушевавшуюся станицу, Аглая, ведьмак Арсений и три спасённых казака отправились в местный кабак. Там, за крепким деревянным столом, собрались станичные старшины и близкие родственники пропавших. Перед ними выставили кувшины с квасом и хлеб.

Казаки сидели в кабаке, постепенно приходя в себя под воздействием тепла. Они честно рассказали станичникам всё, что могли, и объяснили, где находятся остальные участники похода, подтвервив, что купец Илья Ветров остался в тайге, но жив.

После этого разговора, устав от шума и людских пересудов, Аглая, Арсений и пришедшие с ними казаки разошлись по домам. Аглая и ведьмак отправились к нему домой — в крепкую избушку на краю станицы, где Арсений жил и держал свои сушёные травы.

Там, дома у ведьмака, Аглаю встретила мать. Женщина наконец дала волю слезам, обняла её и принялась причитать, рассказывая, какого она страху натерпелась за всё это время, пока они ходили в гиблое урочище.

— Доченька моя, Аглаюшка… Какого же я страху натерпелась, пока вы в тайге были! — плакала женщина, гладя Аглаю по волосам. — Ночами не спала, всё казалось, что волки воют под окнами, да нечисть лесная в двери стучится. Думала, и тебя потеряла, и отца твоего батюшку… Расскажи ты мне, ради бога, живой ли он? Где Ильюша мой?

Аглая мягко отстранила мать, усадила её на лавку у тёплой печи и сама села рядом, взяв её за натруженные руки. В этот момент в ней снова заговорили одновременно две души: сострадание купеческой дочери и холодная, точная уверенность геолога, знающего законы подземного мира и волю Великого Полоза.

— Живой наш батюшка, мама, живой, — тихо, но твёрдо сказала Аглая, глядя матери прямо в глаза. — Не плачь и не убивайся понапрасну. Но и скорого возвращения его не жди. Отец вернётся домой ровно через три года.

Старая женщина ахнула, прикрыв рот ладонью: