Книга Невеста уральского ведьмака, страница 39 – Виктория Крафт

В эту же самую минуту, за много верст от Чертова ручья, в Карагайской станице…

Я проснулась на рассвете. Кошмары меня не мучили, тело было легким, а в груди ровно и надежно бился теплый, живой уголек магии. Станица понемногу просыпалась после проводов отряда.

Вдруг в закрытое ставней окно моей горницы кто-то тихо, размеренно постучал. Три раза. Коротко. Специфически — так постучат только те, кто умеет ходить сквозь лесную чащу без единого звука.

Я замерла, прислушиваясь. Сердце радостно встрепенулось, отозвавшись знакомым полынным теплом.

— Арсений… — сорвалось с моих губ.

Я бросилась к окну, осторожно отодвинула тяжелый деревянный засов и толкнула створку. В горницу плеснуло прохладным утренним воздухом. На фоне бледного рассветного неба стоял ведьмак. Черные волосы с приметной белой прядью растрепал ветер, а разноцветные глаза — карий и зеленый — смотрели серьезно. Он легко перемахнул через подоконник и бесшумно опустился на пол.

— Здравствуй, Тася, — тихо сказал он, и от его низкого голоса по коже пробежали мурашки.

— Здравствуй, Арсений. Ты как здесь? Станичники же увидят! — я сделала шаг назад, испуганно покосившись на дверь.

— Не увидят, я дворами прошел, — он мягко улыбнулся, но взгляд его быстро стал деловым. — Пришел придумать, как нам учение твое продолжать. Время сейчас дорого, чаща тебя приняла, силу копить надо. Дома тебе учиться нельзя, мало ли кто заглянет. Будем тайно встречаться в лесу. Найдем какую-нибудь глухую полянку подальше от чужих глаз, чтобы никто не помешал, и морок поставим.

Я кивнула, глядя на него снизу вверх. Мы стояли совсем близко в полумраке горницы. Пахло от него лесом, горькими травами и утренней свежестью. В комнате повисло плотное, звенящее молчание. Я чувствовала к нему странное, сильное притяжение, которое пугало и одновременно манило. Мысли путались, и в эту минуту я думала о проклятой свадьбе, которую задумал мой отец. За Ваську я точно замуж не хотела. Васька ушел в тайгу, но он вернется. Отец спит и видит, как отдаст меня за сына сотника, чтобы укрепить свое положение в станице. Арсений, я видела по его сузившимся разноцветным глазам, тоже помнил об этой угрозе, и в его взгляде мелькала глухая, затаенная ревность. Но вслух мы об этом не говорили — слишком хрупким и непонятным было то притяжение, что росло между нами.

— Учиться надо, — нарушила я тишину, пряча вспыхнувшие щеки. — С чего начнем?

Арсений отвел взгляд, справляясь с внезапным волнением, и глухо произнес:

— Начнем со следов. Я научу тебя слышать, куда уходят духи, даже если они закрывают за собой землю. Отец твой с казаками ушли глубоко, и тайга вокруг станицы сейчас растревожена. Полоз ворочается, чудь белоглазая из пещер нос кажет. Тебе защита нужна крепкая. Собирайся, Тася. Выходи потиньку к опушке, углубимся подальше в чащу и поищем место для уроков. Там и покажу первый раз, как следы читать.

Мы уходили вглубь леса молча, стараясь не шуметь. Солнце уже поднялось выше, пробивая верхушки сосен золотыми стрелами, но здесь, под густой сенью ветвей, всё еще держалась прохладная, утренняя сырость. Арсений шел впереди — уверенно, ходко, точно знал каждую корягу и каждый потайной лаз. Я едва успевала за ним, то и дело поправляя на шее ладанку с заветным «куриным богом». Камень приятно тяжелел, напоминая о том, что защита со мной.