Книга Невеста уральского ведьмака, страница 36 – Виктория Крафт

К глубоким сумеркам отряд наконец вышел к крошечному, кристально чистому лесному ручью. Вода в нем была ледяной, живой и прозрачной. Здесь, на крошечном пятачке среди вековых сосен, израненные и измученные люди решили сделать свою первую ночную стоянку в диком лесу.

Сил идти дальше ни у кого не осталось. Из одиннадцати уцелевших после крушения мужчин половина едва держалась на ногах. Мужики молча повалились на мох, разбитыми руками кое-как развели костер и наспех вскипятили воду. Никто не пел, вино больше не радовало — тайга давила со всех сторон стопудовой тяжестью. Вскоре усталость взяла свое. Один за другим казаки провалились в тяжелый, беспробудный сон. Даже часовых выставить не смогли — спали все как убитые, измотанные до предела.

Полночь накрыла лагерь глухим, непроглядным саваном. Костер почти прогорел, превратившись в кучу тусклых, багровых углей, которые едва разгоняли обступившую их тьму. Только Васька метался в тяжелом, жарком бреду, то открывая, то закрывая глаза, не в силах вынырнуть из лихорадочного забытья. Вокруг стояла мертвая, звенящая тишина. Ни шороха листа, ни треска сучка, словно весь живой мир вымер в радиусе версты.

В самый глухой час ночи над ручьем пополз туман. Он не был похож на обычную речную сырость — этот туман поднимался от земли ленивыми, плотными клубами, дышал жемчужным сиянием и пах цветущими ночными травами, медом и застывшим серебром.

Угрюмый кузнец Степан открыл глаза от того, что в лицо пахнуло странным, манящим теплом. Сон как рукой сняло. Он приподнялся на локтях, потирая шею, и увидел, что бывалый охотник-промысловик Митяй тоже не спит — сидит на корточках у затухающего костра, вглядываясь в белесую дымку, которая мягко подступала к лагерю.

— Слышь, Митяй… — шепотом позвал кузнец, поднимаясь на ноги. — Чуешь, чем несет? Будто пасека дедова зацвела. Да и светло как-то в тумане-то этом.

— Сам гляжу и дивлюсь, Степа, — охотник поднялся следом, но винтовку брать не стал — зачем она у самого лагеря? — Не бывает в тайге такого тумана. Пошли-ка глянем из интереса, что там за марево. Сдается мне, ручей это испаряется как-то чудно.

Мужики, ведомые простым человеческим любопытством, тихо, чтобы не разбудить уставших товарищей, шагнули прочь от костра. Они углубились в туманную завесу всего на десяток шагов, как вдруг пелена перед ними расступилась.

Там, среди вековых, утопающих в молочном мареве сосен, стояли девушки. Они были невероятной, неземной красоты. Тонкие, статные, в струящихся белых платьях, которые казались сотканными из лунного света. Их длинные, распущенные волосы отливали чистым, ослепительным золотом и мягко светились в темноте, спускаясь до самых пят. Девушки тихо, хрустально рассмеялись, завидев вышедших из чащи мужиков. Но этот смех почему-то не ласкал слух, а продирал до костей зловещим, неестественным эхом.

— Ох ты ж… — Степан замер, вылупив глаза. — Митяй, да откуда ж тут девки-то? Красивые какие, светловолосые… Неужто с какого прииска или поселенки?

— Да бог их знает, — промысловик, напрочь позабыв об осторожности, завороженно улыбнулся. — Погоди, Степа, гляди — манят нас. Пошли за ними, спросим хоть, чьих будут. Не бросать же девчонок ночью в глухомани.

Красавицы плавно повернулись и пошли вглубь чащи, ласково оглядываясь и протягивая к мужчинам тонкие, полупрозрачные руки. Кузнец и охотник, подстегиваемые интересом и внезапным азартом, ходко двинулись следом. Они шагали за белыми платьями и сияющими локонами, углубившись так далеко, что за спинами полностью исчезли отсветы угасающего костра.