Книга Невеста уральского ведьмака, страница 37 – Виктория Крафт

Туман вокруг них вдруг стал ледяным. Воздух сделался таким густым, что дышать стало трудно. Из этой бледной дымки начали доноситься странные звуки — глухое, утробное чавканье земли и шорохи, будто сотни насекомых одновременно скреблись под корой сосен. Но мужики, ослепленные сиянием впереди, упрямо шли на туман.

Наконец красавицы вывели их к подножию мрачной, крутой скалы. Там, между узловатых корней огромной древней сосны, зияла узкая, сочащаяся влагой расщелина, из которой лился мягкий золотистый свет. Девушки одна за другой легко скользнули внутрь темного зева. Кузнец и охотник, поддавшись любопытству, без раздумий шагнули за ними, протискиваясь в прохладную глубину подземелья.

Они прошли несколько десятков шагов по каменному коридору. Стены здесь были липкими, покрытыми странной серой слизью, а под ногами хрустели мелкие белые кости — не то птичьи, не то чьи-то еще. Вдруг позади раздался тяжелый, утробный гул, от которого заложило уши. Мужики резко обернулись. Вход в пещеру прямо у них на глазах начал стремительно затягиваться — огромные каменные глыбы сдвигались сами собой, точно челюсти гигантского чудовища, намертво запечатывая выход. Земляной провал сомкнулся с глухим, окончательным щелчком. Наглухо. Стопроцентный капкан.

В тот же миг золотистый свет в пещере погас, оставив их в кромешной тьме. Мужиков окутал лютый могильный холод. Прекрасные девы медленно обернулись к запертым казакам, и морок окончательно рассеялся. Золото их волос мгновенно превратилось в сухой, блеклый пещерный мох. Их безупречная кожа посерела, высохла и обтянула кости, сделав дев похожими на обтянутые саваном трупы. Но страшнее всего были их глаза — на лицах не было зрачков, только абсолютно белые, фосфорические, слепые глазницы, светящиеся во тьме леденящим мертвым огнем.

Прежде чем казаки успели осознать ужас, эти существа молниеносно, с неестественным хрустом суставов, рванулись вперед. Их пальцы, оказавшиеся длинными костяными когтями, намертво перехватили мужиков, впиваясь в плоть ледяными, как стальные обручи, захватами.

Кузнец Степан судорожно дернулся, пытаясь вырваться, но каменная хватка сковала его намертво. Тварь приблизила свое иссохшее лицо к его уху, и он услышал голодное, свистящее дыхание. Из ее пасти несло гнилью и сырой землей. Только сейчас, в этой жуткой подземной ловушке, до мужиков начал доходить истинный смысл случившегося.

— Господи… — хрипло выдохнул Степан, чувствуя, как от дикого страха волосы на голове шевелятся. — Митяй, да куда ж мы пришли-то? Ружья нет, топора нет… Попались как дети малые! Это ведь не девки были… Глянь на них, они же слепые, белые совсем!

Охотник-промысловик, зажатый в тиски бледным существом, надрывно застонал. Когти твари уже прорывали его рубаху, проступая сквозь ткань ледяным холодом. Митяй тщетно пытался высвободить руки, задыхаясь от ужаса:

— Завалило выход, Степа… Всё, отгулялись. Старики в станице ведь предупреждали, а мы… Черт нас дернул за ними пойти из интереса! Гляди, они нас не убивают… Они нас держат! Зачем они нас держат?!

Кузнец замер, всматриваясь в светящиеся слепые глазницы существ, и его осенила страшная, запоздалая догадка, от которой кровь застыла в венах:

— Чудь… — шепотом, одними побелевшими губами произнес он. — Митяй, это же чудь белоглазая! Тот самый народ, что под землю от людей ушел и золото стеречет… Помнишь, ведьмак в приказной избе говорил? Они самые! На золото отца твоего приманил их хозяин, а они нас под землю утащили… Им наша кровь нужна, живая! Они ж сами плодиться не могут! На дань нас пустили… На выводок свой мертвый!