Онлайн книга «Помещица»
|
Прогулялась вдоль канав, заглянула на огород… Почти все короба уже были заполнены смесью полуистлевшей лесной подстилки и жирной чёрной земли. Кузьма только языком цокал от удивления: — Мол, откуда эта земля тут взялась? Такую землю он раньше видел только в том самом английском саду. И вся она была привозная. Впрочем, мы разгадали эту загадку. Мой прадед дорогу сделал по всем правилам. По обочинам были канавы для сбора дождевой воды. Постепенно они заполнились опавшей листвой, которая благополучно перегнивала… В общем, получились из этих канав эдакие природные компостные ямы. Это тоже слово из лексикона той знакомой с дачей. Я видела: Степан с товарищами не ушли, а по-прежнему толкались у парадного крыльца. Но возвращаться к ним не торопилась. Мне с ними не о чем разговаривать. Оказалось — есть о чём… — Барышня, — Степан склонился в поясном поклоне, когда я проходила мимо, — позвольте слово сказать… И вот хотела я отказаться… — Ты всё сказал уже, — отмахнулась я. Но он продолжил говорить, как будто я согласна была его слушать: — С десятины, барышня, рожь в лучший год двадцать пудов родит. Ежели весь урожай в город свезти и продать по шестьдесят копеек пуд — ежели повезёт, то двенадцать рублей получится… А ещё на семена пять пудов надобно, то есть полтора рубля забираем. Вот и выходит, что в лучший год с десятины десять рублей с полтиной получается. Ежели барину десять рублей за съём платить, стало быть, весь доход у мужика — пятьдесят копеек… А ежели погода подведёт, так мужик с убытком останется… И откуда он узнал, что цифры у меня в голове мгновенно в отчёт складываются? Причём с такой явной ошибкой в расчётах, что было несколько странно: почему её никто до меня не увидел? Нет, ну не может же быть, чтобы всё было именно так? Может, я чего-то не понимаю? Я остановилась, внимательно слушая Степана. — Потому и не выгоден мужикам съём, барышня… И отработка — невыгода… И исполье… — Что такое исполье? — вырвалось у меня. — Это барин за землю половину урожая забирает… Так-то оно лучше съёма выходит, а всё одно: в лучший год полтора рубля с десятины мужик сробит… Это ежели самому ни есть, ни пить не надобно. А я мысленно пересчитала: если урожайность — двадцать пудов, то десять уходит барину… При том, что он по факту не тратится ни на семена, ни на работу. Это его чистый доход. А у мужика, помимо затрат труда, ещё пять пудов на семена уйдёт… Вот и выходит, что ему за все труды пять пудов останется. То есть полтора рубля… — Но почему тогда аренда стоит десять рублей в год?! — вырвалось у меня. — Ну я реально не понимаю. Как такое вообще могло быть то? Степан пожал плечами: — Хозяин барин… За сколь хочет, за столь и отдаёт… А у мужика выбора иного нет. Либо так, либо в город иди на фабрику… А там, барышня, тоже всё не так уж и сладко то… И робить ничуть не меньше приходится, нежели в поле. — Хозяин барин, значит, — прошептала я… — Вот потому то мы к вам и пришли землю куплять, — качнул головой Степан. — И не соврал я вам, барышня… Десятина в наших местах те же десять рублей стоит, ежели покупать то… Мой батька копить деньгу начал. И сам робил, как проклятый, и меня с братьями с малолетства на фабрике к делу пристраивал, чтобы, значится, землицу скуплять. На пять десятин теперича хватит. Пять десятин и возьму… На прокорм мне и семье моей в самый раз будет… А ежели повезёт, так и копейку сробить смогу. И у товарищей моих такие же намерения, барышня… |