Книга Помещица, страница 81 – Алёна Цветкова

Я немного помолчала… Потому что правда не знала, что делать. Нет, сейчас я уже не думала, что мужики меня обмануть хотели. Но я пока не понимала, почему всё так, как есть. Почему аренда земли оказывается такой кабальной? По идее, она должна быть кратно меньше… Но ведь граф Васильчиков мне тоже вряд ли врал. И почему я не спросила, сколько стоит продажа? Ну, потому что не может, никак не может цена продажи быть равна цене аренды…

Мне срочно надо было с кем-то посоветоваться… И я знала только одного человека, который мог бы мне помочь.

— Идите к Кузьме, — кивнула я Степану. — Скажите, что я велела вам налить по миске похлёбки и по ломтю хлеба выдать. А как пообедаете, я скажу вам, что решила.

И, оставив растерявшихся мужиков стоять на улице, рванула в дом — к Груне. Она точно должна что-то знать.

— Не понимаю, Лариса Дмитриевна, что вас так удивляет, — пожала она плечами в ответ на мой эмоциональный рассказ.

— Но это же нечестно! — возмущённо завопила я.

Груня пожала плечами и вернулась к вязанию. Она в последнее время не расставалась со спицами и больше всего напоминала мне огромного паука, сидящего в углу и плетущего свою паутину — то ли чтобы поймать докучливых мух, то ли чтобы опутать меня.

— Груня! — окликнула я её. — И что же мне делать?!

Моя сиделка-компаньонка на миг подняла взгляд от спиц и, глядя исподлобья, спросила:

— Чего вы боитесь?

— Что меня где-то и кто-то обманывает, — не раздумывая, ответила я.

— Если это всё, что вас пугает, то, думаю, самое правильное — отправить мужиков восвояси, — Груня снова углубилась в своё вязание.

— Но мне нужны работники! Мне нужны люди, которые будут работать на моей земле! Если я прогоню этих мужиков, где гарантия, что следующие будут лучше? Или вообще придут?!

— Зато вы не будете сомневаться, что они вас не обманули. Вы ведь именно этого боитесь больше всего?

— Груня! Ты меня бесишь! — рявкнула я, окончательно теряя самообладание. Хотя понимала: сама минуту назад ответила именно это. Но в её устах фраза прозвучала так глупо… Конечно, больше всего я боюсь не этого! Но чего?

Больше всего я боялась, что у меня ничего не получится. Что вся моя затея с самостоятельным житьём в поместье рухнет.

Я выскочила на улицу. Мужики, разумеется, уже устремились к Кузьме — за миской супа. Разум, подстёгнутый злостью на Груню, на мужиков и на ситуацию в целом, работал как многозадачный калькулятор. К тому времени, как я добежала до них, у меня уже было готово решение, которое устроило бы всех.

Рассуждала я так: продавать землю я всё равно не собираюсь — это не обсуждается. Но условия аренды, о которых говорил граф Васильчиков, абсолютно невыгодны мужикам. Вряд ли я найду желающих работать за пятьдесят копеек с десятины за сезон. Да и за полтора рубля тоже не найду. Иначе не пришли бы в запустение ни мои земли, ни земли моих соседей.

В то же время урожайность зерновых в России сейчас максимально низкая. Но её можно увеличить в два-три раза с помощью глубокой вспашки и минеральных удобрений. Мужики этого делать не станут: у них нет ни знаний, ни умений, ни денег на новые орудия, семена и удобрения… Я же видела, в чём они пришли ко мне: если не у каждого, то через одного на плечах драные зипунишки, а у кого не драные — те заштопанные. Явно собирали на покупку земли, отказывая себе во всём, и в том, что можно, и в том, что нельзя.