Книга Помещица, страница 146 – Алёна Цветкова

К счастью, поток нёс нас в нужную сторону, и уже через несколько минут мы оказались в молочных рядах. И не сразу поняли, что вся эта огромная толпа рвётся к одному месту — к лавке с Бехтеревской молочкой. Мы решили отойти чуть в сторону и замерли в простенке между лавками.

— Они все к Алёше?! — ахнула Саша.

Борис улыбнулся:

— Думаю, большинство — праздные зеваки, которых заинтересовали золотые и серебряные пузыри. Смотрите, их осталось гораздо меньше, чем мы запустили. Вероятно, часть уже украли, потому что посчитали золото настоящим.

— Да уж, — покачала я головой, — идея Алёши приставить к ним сторожа уже не кажется мне такой уж плохой. Надеюсь, что хотя бы часть этих зевак купит хоть что-нибудь. Иначе нам придётся везти всё обратно.

И в этот самый момент, словно отвечая на мою реплику, толпа громко вздохнула и на миг затихла, позволяя нам услышать голос брата:

— …Ничего нет. Приходите завтра!

Следующий вздох был полон разочарования. Причём не потому, что в лавке, по всей видимости, всё закончилось, а потому, что Алёша и его приказчик взялись убирать шары. То один, то другой ныряли вниз и исчезали, оставляя после себя пустоту. Толпа провожала каждый горестным стоном.

— Ничего нет. Приходите завтра? — спросила Саша, переводя взгляд с меня на Бориса и обратно. — Это значит, что он всё продал?

Я рассмеялась и обняла Сашу:

— Это значит, что у нас теперь нет проблем со сбытом. Я могу варить сыры, а Алёша будет их продавать.

— А вот и он, — радостно заметил Борис.

И правда, сквозь толпу к нам пробирался уставший, но абсолютно счастливый брат. Его глаза сияли так, что, могла бы поспорить, по яркости с солнцем. А улыбка растянулась до ушей.

Не говоря ни слова, он подошёл к нам и обнял сначала меня, потом Сашу, а потом Бориса. Тот немного растерялся, но быстро пришёл в себя и дружески похлопал моего брата по спине.

— Ну, что? — первой не выдержала Саша. И вцепилась в брата, стоило ему отпустить князя.

— Всё, — выдохнул Алёша. И снова засиял, делясь с нами своей радостью.

Но от сестрицы так просто было не избавиться. Она хотела знать точно.

— Что «всё»?

— Мы продали всё… До последней капли молока. Семьдесят три рубля и четырнадцать копеек… Мишка, — так звали рыжего приказчика, — сказал, что такое бывает очень редко.

— Поздравляю, — улыбнулась я и объявила, — теперь у нас есть повод для праздника! Пойдёмте в ту ресторацию, где мы завтракали.

— Я угощаю, - тряхнул головой Алёша.

Его энтузиазм был неподдельным. Даже усталость куда- то испарилась — столько энергии и радости излучал брат.

В ресторации нас встретили с прежним почтением. Столик, за которым мы сидели утром, оказался свободен, и метрдотель с улыбкой провёл нас к нему.

— Сегодня всё самое лучшее, — твёрдо сказал Алёша, раскрывая меню. — За наш успех!

Мы заказали несколько блюд, не скупясь, и впервые за день смогли по-настоящему расслабиться. Разговор лился легко: вспоминали утренние перипетии, смеялись над тем, как Саша восхищалась каждой безделушкой, а Борис тут же стремился их купить. Обсуждали, какую роль в привлечении покупателей сыграли золотые и серебряные шары над лавкой Алёши.

— Это было гениально, — признала я. — Твою лавку заметили и теперь о ней начнут говорить.

— Я так переживал, что ничего не получится. А оказалось, торговля — это совсем не сложно, — улыбнулся Алёша. И вдруг на мгновение изменился, и стал серьезным. - Мишка говорит, что к нам и тартарские купцы заглядывали... Я сам не видел, но ему верю.