Книга Грозовой аудит: чипсы, мазь и два меча, страница 5 – Алиса Миро

— Мастеров? — хохотнул Маркус. — Нам нужны кузнецы да каменщики. А ты на ногах едва стоишь, дед. Какой из тебя работник?

Я подошла ближе, кутаясь в шубу.

— Кто ты? — спросила я.

Человек поднял на меня взгляд. Увидев мои сапоги (добротные, чистые) и властный вид, он поспешно стянул шапку.

— Ян, миледи. Стеклодув. Из Нижнего Города.

— Стеклодув? — Маркус сплюнул. — И на кой нам тут стеклодув? Окна стеклить? Так у нас слюда есть. Или бусы бабам делать? Иди отсюда, Ян. Здесь война, а не ярмарка.

Маркус уже замахнулся, чтобы вытолкать бродягу за ворота.

— Стой, — мой голос хлестнул, как кнут.

Я смотрела на сверток в руках Яна.

— Что у тебя там?

Он дрожащими руками размотал рогожу. Там лежали инструменты. Странные длинные трубки, щипцы, какие-то формочки. Металл был чистым, ухоженным. Сам он был в грязи, а инструмент блестел. Это был хороший знак. Профессионал может голодать, но инструмент не пропьет и не бросит.

— Ты умеешь делать флаконы? — спросила я. — Маленькие? С притертыми крышками? Чтобы ни капли не пролилось?

В его тусклых глазах мелькнула искра. Профессиональная гордость.

— Миледи... Я делал реторты для Гильдии Алхимиков двадцать лет. Пока руки не обожгло, и меня не выгнали как старого пса. Я могу выдуть шар со стенкой тоньше бумаги. Могу сделать сосуд внутри сосуда.

— Алхимиков? — напрягся Маркус. — Шпион?

— Бывший раб, скорее, — отрезала я.

Я посмотрела на Яна.

— Маркус прав. Бусы мне не нужны.

Лицо старика поникло.

— Но мне нужна тара.

— Что? — не понял он.

— Упаковка, Ян. Флаконы для мазей. Бутылочки для эликсиров. Банки для крема. Красивые. Прочные. Такие, чтобы дворянкам хотелось поставить их на столик, а не прятать в сундук.

Я кивнула на ворота.

— Впустите его. Дайте горячего супа и угол в кузнице.

— Миледи... — начал было Маркус.

— Это приказ, капитан. У нас открывается стекольный цех.

Я помнила, как он плакал, когда ему дали первую миску рыбной похлебки. И помню, как через три дня он принес мне первую партию. Зеленые, синие, янтарные пузырьки. Этот кулон он сделал для меня тайком, из остатков хрусталя. «Для Хозяйки, которая увидела мастера в бродяге», — сказал он тогда. Я сжала кулон в кулаке, чувствуя его гладкую прохладу. Стекло. Казалось бы, мелочь. Но именно в таких мелочах и кроется цивилизация. Мы не просто выжили. Мы начали создавать красоту. А красота — это самый страшный враг войны. Тишину комнаты нарушил стук. Не тот требовательный грохот, с которым обычно врывался Виктор или вбегал запыхавшийся Маркус. Это был деликатный, едва слышный звук — ноготком по дереву. Три коротких царапающих удара. Условный сигнал.

Я бросила быстрый взгляд на кровать. Виктор даже не шелохнулся. Пуховое одеяло мерно вздымалось и опадало. Спит крепко, слава богу. Чай с мелиссой — великая вещь, надо выписать Доре премию.

Я бесшумно скользнула к двери. Мои шаги тонули в ворсе ковра. На ногах у меня были «Сторм-Комфорт» — мягкие замшевые тапочки на меху, которые Марта сшила по моему первому эскизу. Теперь в них ходила половина женского населения замка, но мои были особенными — вышитыми серебряной нитью.

Я приоткрыла тяжелую створку ровно настолько, чтобы проскользнуть в щель. В коридоре, прижимая к груди объемный сверток, стояла Марта. Глаза главной швеи горели заговорщицким огнем.