Книга Грозовой аудит: чипсы, мазь и два меча, страница 8 – Алиса Миро

Его тело напряглось, став каменным. Рука на моей талии сжалась, фиксируя захват. Другая рука метнулась под подушку в поисках кинжала, которого там (слава моей предусмотрительности) не было. Он резко сел, дико озираясь мутным, не понимающим взглядом.

— Периметр... — хрипло выдохнул он, еще находясь где-то в окопах прошлого.

— Отбой тревоги, — спокойно произнесла я, не делая резких движений. — Мы в башне. Врагов нет. Кинжал на тумбочке.

Он моргнул. Один раз. Второй. Фокус его глаз сместился на меня. На смятую подушку. На свою рубаху. Я видела, как в его мозгу проворачиваются шестеренки, со скрипом обрабатывая информацию. Он вспомнил. Чай. Печенье. Тепло. И то, что он, Виктор Сторм, Гроза Северных Пустошей, уснул в постели женщины, как...

— Проклятье, — он отдернул руку, словно обжегся. Краска стыда — темная, густая — залила его шею и скулы.

Он попытался встать, запутался ногами в пуховом одеяле, выругался сквозь зубы и наконец сел на край кровати, спиной ко мне. Его плечи были напряжены так, что казалось, рубаха сейчас лопнет по швам.

— Прошу прощения, — его голос звучал глухо, как из бочки. — Я не должен был... Я не помню, как отключился. Это недопустимая слабость.

— Это физиология, Виктор. А не слабость, — я села, поправив бретельку сорочки и подтянув одеяло к груди. — Ваш организм ушел в принудительную перезагрузку. Если бы вы не поспали здесь, вы бы упали на стене. И сломали бы шею. С точки зрения управления ресурсами, сон в тепле — это инвестиция в вашу боеспособность.

Он обернулся через плечо. Посмотрел на меня. Взгляд был сложным — смесь вины и... голода? Не того, о котором пишут в женских романах, а простого человеческого желания остаться в тепле еще на пять минут.

— Инвестиция, — повторил он, пробуя слово на вкус.

— У вас на всё есть оправдание, Матильда.

— У меня на всё есть план.

В дверь деликатно поскреблись.

— Войдите! — крикнула я, зная, кто это.

Виктор дернулся, инстинктивно прикрывая меня собой от двери, но тут же расслабился. На пороге появилась Дора. В руках она держала поднос. И то, что стояло на подносе, заставило мое сердце пропустить удар.

Запах. Он ворвался в комнату раньше служанки. Горький, дымный, густой аромат жареных зерен. Аромат цивилизации.

— Ицхак прислал, миледи, — просияла Дора, ставя поднос на столик у камина. — Сказал, нашел у торговцев с Юга, как вы и велели. "Зерна дьявола", так они их зовут. Я смолола и сварила в медной турке, как вы учили. Три раза до пены.

Я выбралась из постели, накинув на плечи шаль. Плитки пола холодили ступни даже сквозь ковер, но меня это не волновало. Я подошла к столику как к алтарю. На подносе стояли две крошечные чашки и пузатая медная джезва.

— Спасибо, Дора. Ты ангел. Растопи камин и принеси лорду горячей воды для умывания.

Служанка кивнула, бросив на Виктора быстрый, испуганно-любопытный взгляд, и исчезла.

— Что это? — Виктор подошел ко мне. Он стоял босиком, взъерошенный, помятый, но уже вернувший себе вертикальное положение и остатки самообладания.

— Это, мой генерал, секретное оружие, — я налила густую, черную как нефть жидкость в чашку. Пенка была идеальной — цвета жженого сахара. — Пейте. Осторожно, горячо.

Он с недоверием взял крошечную чашку. Она утонула в его огромной ладони.