Книга Крестьянка. Из грязи в князи, страница 27 – Ian luv

Мое сердце заколотилось как сумасшедшее. Это было неправильно. Это было безумие. Я — Елена Власова. Я знаю, что будет дальше. Я знаю сюжеты таких историй. Богатый барин поиграет и бросит. Я стану содержанкой, изгоем.

— Александр, — я попыталась отнять руку, но он не отпустил. — Не надо. Я не одна из ваших фавориток. Я не буду игрушкой.

— Игрушкой? — он поднял на меня глаза, полные темного пламени. — Ты думаешь, я хочу поиграть? Арина, я одержим тобой. С той самой минуты, как увидел твой взгляд на ярмарке. Ты как заноза, которую невозможно вытащить. Я думаю о тебе, когда просыпаюсь, и когда засыпаю. Я ищу твоего общества, придумывая нелепые предлоги, чтобы зайти в твою каморку.

Его слова лились как патока, сладкие и ядовитые. Он говорил искренне, я чувствовала это. Его харизма обволакивала меня, лишая воли к сопротивлению.

— Вы барин, а я… — начала я, пытаясь выстроить стену из социальных условностей.

— К черту сословия, — перебил он резко. — К черту все. Сейчас здесь только ты и я. Мужчина и женщина.

Он подался вперед, положив ладонь мне на затылок, зарываясь пальцами в волосы. Мой чепец съехал набок и упал на пол. Волосы рассыпались по плечам.

— Ты красивая, — прошептал он, рассматривая меня так, словно видел впервые. — Не кукольной красотой этих напудренных аристократок, а настоящей, живой. Дикой.

Его лицо приближалось. Я знала, что должна оттолкнуть его. Должна встать и уйти. Но мое тело предало меня. Я замерла, глядя на его губы. Я хотела этого поцелуя. Я хотела почувствовать вкус этой опасности. Забыть о том, что я в чужом времени, в чужом теле. Забыть о логике, о бизнесе, о стратегии выживания.

Его губы коснулись моих — сначала осторожно, пробуя, спрашивая разрешения. А затем, когда я не отстранилась, поцелуй стал жадным, требовательным, глубоким. Он целовал меня так, словно хотел выпить мою душу. В этом поцелуе была власть, была страсть, накопленная за недели взглядов и недомолвок.

Я ответила. Мои руки сами собой легли ему на плечи, пальцы сжали дорогую ткань сюртука. Мир вокруг перестал существовать. Не было ни девятнадцатого века, ни двадцать первого. Был только огонь камина и огонь внутри нас.

Он подхватил меня на руки прямо из кресла, легко, как пушинку. Я ахнула, но не от страха. Он прижал меня к себе, не разрывая поцелуя.

— Ты останешься здесь, — прорычал он мне в губы. Это был не вопрос. Это было утверждение права собственности.

— Нет, — я нашла в себе силы оторваться от него, тяжело дыша. Разум возвращался болезненными толчками. — Нет, Александр. Не так.

Он замер, глядя на меня затуманенным взглядом.

— Почему? Ты же хочешь этого. Я чувствую.

— Потому что я не вещь, которую можно забрать в качестве трофея после драки, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твердо, хотя губы все еще горели от его поцелуя. — Вы спасли меня, и я благодарна. Но благодарность — не повод ложиться в постель.

Я вырвалась из его объятий и встала на ноги, поправляя сбившееся платье. Мои руки дрожали.

Волков смотрел на меня с нескрываемым удивлением и… уважением? Он провел рукой по волосам, приводя мысли в порядок.

— Ты поразительная женщина, Арина, — сказал он наконец, и в его голосе прозвучала горечь. — Любая другая на твоем месте была бы счастлива оказаться в милости у князя.