Книга Крестьянка. Из грязи в князи, страница 30 – Ian luv

Но мой взгляд зацепился не за тело. А за фигуру, стоящую у окна.

Волков.

Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на дождь. Он был полностью одет, но сюртук расстегнут, волосы в беспорядке. На его лице не было ни страха, ни сожаления. Только холодная, усталая отрешенность.

В комнату вошел местный становой пристав. Как он оказался здесь так быстро? Ах да, он же ужинал у соседей и пережидал грозу в доме управляющего. Удобно. Слишком удобно.

— Александр Николаевич, — пристав, грузный мужчина с пышными усами, поклонился, но в его глазах я увидела торжество стервятника. — Какое несчастье.

— Несчастье, — равнодушно отозвался Волков, не оборачиваясь.

— Слуги говорят, вы ссорились вечером. Угрожали покойному.

— Я много кому угрожаю, Порфирий Петрович. Это мой стиль общения.

— И все же... — пристав прошелся по комнате, хищно оглядываясь. — Нож. Я вижу, это ваша работа?

Он указал на рукоятку кинжала, торчащую из груди купца. Это был фамильный кинжал Волковых, с головой волка на эфесе. Я видела его в кабинете князя, на столе, в качестве пресс-папье.

Волков медленно повернулся. Его взгляд скользнул по телу, по кинжалу, и на мгновение в его глазах мелькнуло удивление. Но он тут же взял себя в руки.

— Это мой кинжал, — спокойно подтвердил он. — Но я его туда не втыкал.

— Ну разумеется, — ухмыльнулся пристав. — Только вот свидетелей нет. А мотив... Вся губерния знает о ваших долгах, князь. Смерть кредитора вам очень на руку.

— Вы смеете обвинять меня? — голос Волкова понизился до опасного шепота.

— Пока нет. Но я вынужден просить вас не покидать поместье до приезда следователя из города. И... сдать личное оружие. А пока поставлю караул у вашей двери. Для вашей же безопасности, разумеется.

Это был арест. Домашний, но арест. Волкова загоняли в угол, как зверя.

Я стояла в тени коридора, и мой мозг работал как суперкомпьютер. Слишком все гладко. Ссора при свидетелях. Орудие убийства, принадлежащее подозреваемому, оставленное на месте преступления. Мотив на поверхности. Это была подстава. Грубая, наглая, рассчитанная на то, что репутация Волкова сыграет против него.

Мне нужно было увидеть комнату. Мне нужны были факты.

Когда пристав начал отдавать распоряжения, чтобы тело перенесли, а комнату опечатали, я, воспользовавшись суматохой, проскользнула внутрь под видом того, что нужно собрать разбросанное белье.

— Эй, ты! — рявкнул помощник пристава. — Ничего не трогать!

— Я только полотенца заберу, барин, кровищи-то сколько, пол испортится, — запричитала я, включая режим «глупой бабы».

Пока они отвлеклись, я быстро осмотрела место.

Во-первых, кинжал. Он вошел под углом снизу вверх. Морозов был высоким, Волков еще выше. Если бы они стояли лицом к лицу, удар пришелся бы прямо или сверху вниз. Удар снизу характерен для человека ростом ниже жертвы. Или если жертва сидела. Но стул перевернут *назад*, как будто он вскочил.

Во-вторых, бумаги. Они были разбросаны *поверх* лужи крови. Значит, их расшвыряли уже после убийства, чтобы имитировать обыск. Если бы убийца искал векселя, он бы сначала рылся в бумагах, а потом убил, или убил и искал. Кровь была бы *на* бумагах, а не под ними.

В-третьих... Я подошла к окну, у которого стоял Волков. Оно было закрыто на шпингалет. Но на подоконнике, с внутренней стороны, я заметила крохотный комочек грязи. Рыжей глины.