Книга Пропавшая истинная, страница 30 – Лана Нежная

Вечером я, вздохнув, уступила место Луне.

Серый моментально выталкивал Егора. Он панически не хотел пересекаться с волчицей. Я, сидя «внутри», наблюдала, как Егор старался. Гулял с ней. Приносил ей сырого кролика, говорил с ней тихим, ласковым голосом. Но Луна только фыркала и отворачивала морду.

Когда он предлагал ей мясо, я невольно вздрагивала. Но волчице нравилось. Она ела жадно, хрустя косточками. И самое странное — меня тоже не тошнило. Мой человеческий желудок, который месяцами отказывался принимать животную пищу, теперь спокойно переваривал то, что диктовал зверь.

Поев, она гуляла, а потом заваливалась спать на моё одеяло. Неплохо устроилась.

—

Утром я проснулась на полу. Но мне не было ни холодно, ни жёстко. Мне было тепло. Очень тепло и комфортно.

Я лениво потянулась, чувствуя, как ныли мышцы, перевернулась на другой бок. И встретилась взглядом с тёмными, человеческими глазами Егора.

Я лежала в обнимку с ним.

Моя голова лежала на его плече. Моя нога была перекинута через его бедро. И я была голая.

Эта мысль подкосила меня. Сердце сделало кульбит, щёки вспыхнули. Я попыталась отстраниться, но вместо Егора на меня уже смотрел волк. Он склонил голову набок и смотрел с немым вопросом.

Стало неловко. Очень. Я хотела провалиться сквозь землю.

Волк чувствовал моё смущение и, к моему удивлению, после завтрака решил разрядить обстановку. Он вскочил, порылся в углу и принёс в пасти мою пластиковую расчёску. Бросил мне на колени и сел, подставив бок.

Я выдохнула и начала его чесать. Ему нравилось. Он закрывал глаза и издавал то самое утробное урчание.

—

А вечером уже Егор чесал Луну.

Ей тоже нравилось. Особенно когда он начинал хвалить её. «Умница», «Красавица». Волчица таяла. Она позволяла ему гладить себя за ухом, и я чувствовала сквозь её сознание её удовлетворение.

Когда она засыпала, Егор уходил к себе по делам, но на пороге останавливался и бросал:

— Катюш, тебе нужно съездить к врачу.

Я долго не могла заснуть после его слов.

Я понимала, что нужно это сделать. Но было страшно. До ужаса страшно. Страшно, что надежда, которая предательски поселилась глубоко в душе, не подтвердится. Что если улучшений нет? Может, прошло слишком мало времени? Волчья регенерация не работает так быстро?

Но утром, собравшись с духом, я позвонила своему лечащему врачу, Светлане Петровне.

Она, услышав мой голос, вздохнула, но согласилась принять меня сегодня вечером. В пять.

Серый весь день нервничал. Он ходил кругами, скулил, постоянно заглядывал в глаза.

Когда я собиралась ехать, он, недолго думая, попытался запрыгнуть в мою старую «Калину».

— Нет, — сказала я твёрдо, закрывая дверь. — Волк в городе — это не лучшая идея. Ты остаёшься дома.

Он скулил, просился, путался под ногами, мешая сесть за руль. Его огромная морда выглядела настолько жалостливо, что мне хотелось его обнять. Но я держалась.

— Нет, я сказала. Я поеду сама.

Он замер. Потом медленно попятился назад, опустил голову и сел у калитки, провожая меня взглядом.

—

Всю дорогу я нервничала, так что руки предательски дрожали на руле.

Как только свернула с трассы в сторону города, меня накрыло. Воздух здесь был затхлым. Я чувствовала каждую каплю выхлопных газов, пыль, запах разогретого асфальта и какой-то едкий, химический смрад. Как тут можно жить? Я не понимала. Раньше, видимо, просто не замечала. Теперь мой нос работал как анализатор.