Книга Пропавшая истинная, страница 29 – Лана Нежная

Она отложила расчёску рядом со ступеньками. Начала заниматься своими делами — поливала цветы, перебирала что-то на веранде. Волк ходил хвостом, но старался не мешать.

День прошёл быстро. Вечером она перекусила фруктами, потом села рядом с волком, посмотрела в глаза.

— Егор, покорми её, пожалуйста. Я не понимаю, что ей лучше дать из мяса. Ей вчера понравилось сырое.

Ушла в дом и выпустила волчицу.

А волк тут же выпустил меня.

Это начало бесить. Должно быть наоборот. Я должен быть с Катей, а он — с Луной. Но нет, у них свои планы.

Оделся. Покормил волчицу свежим мясом. Повёл гулять в лес.

Она шла рядом. Бодрая, довольная, хвост поднят, иногда предательски виляла. Но притронуться к себе не давала. Каждый раз, когда я тянул руку, она просто отстранялась, ускоряла шаг.

Дома сел на ступени, потёр лицо руками.

Всё неправильно. Всё. Я сто тридцать лет прожил, пережил войны, революции, эпидемии, а тут не мог договориться с собственным волком и с белой волчицей, которая считала меня своей обслугой.

Заметил расчёску. Взял в руки. Она пахла Катей и волком.

— Луна, иди ко мне, — сказал, показывая расчёску. — Почешу тебя. Тебе понравится.

Она посмотрела на меня, как на идиота. Серьёзно. Если бы волки могли закатывать глаза, она бы закатила.

— Луна, ты же девочка, — продолжал я ласково, стараясь, чтобы голос звучал мягко, обволакивающе. — А вся в репьях и иголках. Шубку нужно держать в чистоте. Иди, я помогу тебе.

Она подошла не спеша. Понюхала расчёску. Чихнула. Отфыркнулась. Учуяла запах волка. Но никак не прореагировала на него — ни страха, ни интереса.

Села.

Я медленно потянул руку. Провёл расчёской по боку. Она наблюдала за мной, не отводя голубых глаз. Я продолжал. Медленно, аккуратно. Выбирал иголки, мелкие веточки, распутывал колтуны. Шерсть действительно стала лучше. Там, где были проплешины, — теперь новая поросль. Короткая, светлая, но густая. Росла.

— Хорошая девочка, — говорил тихо, перебирая пряди. — Умница. Красавица. Смотри, и шубка уже обновляется.

Чесал одной рукой, второй аккуратно гладил по загривку. Она расслабилась. Прикрыла глаза. Из груди вырвался тихий, вибрирующий звук.

Кайфушница мелкая. Нравилось, когда чесали и нахваливали. В этом она точно не отличалась от моего Волка. Оба готовы продать душу за чесание.

После попросила есть и завалилась спать на одеяло.

— Луна, — сказал ей напоследок, убирая расчёску. — Не забывай про Катю. Твой вечер и ночь. Её — день. Договорились?

Она фыркнула, но без агрессии. Скорее как «ладно, уговорил».

Я поднялся, потянулся, пошёл к калитке, но остановился.

— Катюша, — сказал в темноту, зная, что где-то глубоко внутри белого зверя она меня слышала. — А тебе нужно питаться нормально. Я принесу тебе еды в холодильник. Пожалуйста, ешь. И нужно съездить к врачу. Луна выглядит гораздо лучше. Нужно проверить твоё состояние. Я надеюсь... я уверен... должна быть положительная динамика.

Катя

Волк от меня не отходил.

Теперь, когда пазл сложился, я понимала, почему. Он видел во мне свою пару. Эту единственную, какую-то волшебную, истинную. Его взгляд — тяжёлый, немигающий, желто-янтарный — следовал за мной везде. В нём не было той дикой, хищной жестокости, которой я боялась в детстве. В нём было только бесконечное, почти собачье обожание и какая-то первобытная, упрямая преданность.