Книга Сумрачный волкодав и Проклятая фея смерти, страница 26 – Ольга Консуэло

— Они скоро приедут, — мрачно поведал Мьюр. — Надо продумать, что мы будем им говорить.

— Думаете, им в Восточном не сказали, что приметы совпали с найденным в Кьярриню телом? — удивилась Альви.

— Не должны были, — покачал головой Мьюр. — Такую информацию по инструкции должен сообщать родственникам потерпевшего следователь, ведущий дело.

— Тогда, пожалуй, сходу рассказывать, что Сеусу нашли еще утром, а то, что она жива, обнаружилось только в морге, не стоит, — закивала Альви.

— Ну так давайте скажем вкратце, что ее нашли утром в Кьярриню без сознания, а родителям позвонили после того, как получили сведения из Восточного участка, — предложил подошедший к ним Трур, слышавший последнюю фразу.

— А как мы объясним, почему сразу не поместили информацию о неопознанной девочке в ЕИС? — озадачился Кин.

— Никак, — пожал плечами Трур. — Обычные люди не разбираются в тонкостях функционирования нашей системы. Если же вопрос возникнет, скажем, что много времени ушло на изготовление поискового портрета.

— Так и сделаем, — положил конец обсуждению Мьюр. — Разумеется, скрывать от родителей правду никто не станет, но пусть они узнают подробности от целителей, так эта история произведет на них менее тягостное впечатление.

— Почему? — удивился Кин.

— Потому что к словам целителей в данных обстоятельствах у них будет больше доверия. И если целители скажут, что сразу определить, что девочка была жива, было невозможно, вероятность того, что родители не станут в этом сомневаться, гораздо выше, чем если о том же самом им скажут полицейские, — пояснила Альви.

Кин явно хотел продолжить расспросы, но тут как раз появились родители Сеусы, а следом за ними и Урслин, поэтому обсуждение прервалось — Альви и Урслин отправились в ликанологию, чтобы выяснить, можно ли уже посетить маленькую пациентку, а сыщики остались объяснять родителям ситуацию.

— Ну что? — взволнованно поинтересовалась Альви у Бросы, которую нашла в целительской.

— Мы поставили капельницу с подогретым физраствором, температура тела повысилась практически до нормальной, но в себя она не пришла, да и жизненная энергия по-прежнему мерцает слабой искрой, хотя мне и кажется, что она стала всё-таки немного ярче, — ответила Броса.

— Определенно стала, — подтвердил вошедший в целительскую Хундсньяль, — но вот это мерцание ставит нас в тупик: заболевания с такими симптомами попросту не существует. Единственное, что мне приходит в голову — из нее выкачали жизненную энергию, практически всю, а теперь она потихоньку восстанавливается, но и в этом случае такого мерцания быть не должно.

— У меня есть одна идея, но прежде чем ее обсуждать, мне надо посмотреть самой, — сказала Урслин, и по мрачному выражению ее лица было очевидно, что речь идет о чем-то не слишком обнадеживающем.

— Пойдем, я тебя отведу, — предложила Броса.

— А родителям-то к ней можно? — спросила Альви. — А то они уже приехали, ждут в холле вместе с полицейскими.

— Можно, — кивнул Хундсньяль, — я сам за ними схожу.

— А ей не повредит, если в палату завалится такая толпа? — забеспокоилась Альви.

— Зачем толпа? — удивился целитель. — Сначала Урслин посмотрит, потом родители зайдут для опознания вместе со следователем. А оперативники в коридоре подождут, им там смотреть совершенно не на что. Да и следователь пусть протокол опознания составляет не в палате, вот пусть хоть в сестринской устраиваются, с медсестрами я договорюсь, они на сестринском посту посидят. А вы пока тут побудьте, много времени это всё не займет, мы скоро вернемся и устроим консилиум.