Книга Развод: ты назвал меня базарной бабой?!, страница 89 – Ева Рейн

Надя пришла на следующий день с вопросом о продлении аренды. Людмила сначала решила, что та хочет обсудить скидку или предупредить об уходе. Швея объяснила, что собирается остаться на следующий срок и хотела бы оформить всё заранее, пока не начался поток заказов к осени. Платить будет по месяцам, как прежде. Людмила спросила, устраивают ли её вечерние часы, не нужно ли что-нибудь изменить, и только затем призналась, что ожидала другого разговора.

— Сейчас у всех пустовато, — сказала Надя, присаживаясь на край стула. Она держала на коленях пакет с отремонтированной сумкой, которую собиралась передать заказчице. — Но вы не пришли ко мне пересчитывать прошлый месяц, потому что сами получили меньше. И вперёд на полгода платить не просите. Я понимаю, сколько мне нужно отдать за место и что за это получу. Мне так работать можно.

Людмила почувствовала желание пообещать, что осенью покупателей обязательно станет больше, но удержалась. Ответила, что условия на новый срок подготовят, Надя спокойно прочитает и задаст вопросы. Они обсудили место для готовых заказов и время, когда удобно принимать большие вещи. Разговор был деловым, без благодарственных речей, однако после ухода швеи Людмила ещё некоторое время сидела, глядя на оставленный ею номер для связи с новой заказчицей. Та не была обязана верить в хозяйку лично. Ей хватало того, как с ней работали последние месяцы.

Деньги от машины в эти недели не понадобились снова. Людмила следила за оставшимся запасом, откладывала лишнее, иногда тревожилась сильнее, чем требовало положение, но не занимала у Киры и не искала, что ещё продать дома. Обычная работа рынка, с её небольшими поступлениями и отказами от необязательного, выдерживала спад. Это не давало уверенности на весь год. Зато вечером она могла закрыть расчёт и знать, что сегодняшняя оплата не основана на новой просьбе к близкому человеку потерпеть за неё.

В один из самых тяжёлых дней она задержалась в кабинете, разбирая коробки с запасными табличками для выходных мест. Галина заранее ушла по личному делу, и Людмила не стала вызывать её обратно из-за того, что сама не нашла нужное. На полу лежали пластиковые подставки, старые листы с номерами, несколько треснувших рамок. Нужно было отделить пригодное, чтобы в субботу не искать всё заново. Людмила сидела на низком стуле, стирала пыль с прозрачной поверхности и чувствовала, как голод постепенно превращается в раздражение на каждую мелочь.

Зоя постучала в открытую дверь и поставила на свободный край стола пакет. Сказала, что принесла ужин: у неё дома осталось тушёное мясо с гречкой, она утром взяла две порции, а теперь видит, что Людмила опять не ушла. Подруга не спросила, можно ли посидеть поговорить, и не стала заглядывать в бумаги. Достала контейнер, ложку, завёрнутую в салфетку, и предложила разогреть в маленькой комнате, которой пользовались работники. Людмила уже приготовилась отказаться, но от запаха еды вдруг почувствовала, насколько устала.

— Давай, — сказала она. Зоя кивнула и пошла греть, не добавив ничего о том, что хозяйка доведёт себя до болезни. Когда вернулась, Людмила освободила место на столе и придвинула второй стул. — Здесь ещё на полчаса осталось. Я думала, быстро разберу, а половина подставок сломана, не понимаю, зачем их хранили.