Книга Развод с Альфой. Трактир для брошенных волчат, страница 81 – Диана Фурсова

— А что такое разумное?

Руэн взял сестру за руку.

— Вот поэтому мы и уходим.

Тесса спрятала улыбку, Иврей забрал свою книгу заказов, и через несколько минут лестница перестала скрипеть под детскими шагами. Сайвера подождала, пока наверху закроются двери, а потом аккуратно прикрыла папку с двумя подписями.

Торвейн всё ещё молчал.

Она знала это молчание.

За семь лет успела выучить десятки его разновидностей. Бывала тишина перед спором, когда он уже сформулировал решение и только подбирал слова помягче. Бывала усталость после долгого Совета. Бывала обида, которую он никогда не признавал сразу. Иногда Торвейн замолкал, потому что боялся сказать слишком много.

Сейчас было иначе.

Он не знал, что сказать.

И это пугало его больше, чем любой спор.

— Я оставлю ведомость у себя, — напомнила Сайвера.

— Я помню.

— Утром сделаем две копии. Одну заберёшь ты, вторую запечатаем здесь.

— Да.

— Копию письма тоже нужно заверить отдельно.

— Сделаем.

Она ждала продолжения.

Его не последовало.

— Тогда что?

Торвейн поднял глаза.

— Прости меня.

Сайвера не шелохнулась.

Слова были простыми.

Без длинной речи. Без объяснений о долге Альфы. Без попытки сначала рассказать, как трудно было ему самому. Когда-то именно такого признания она, наверное, ждала бы.

Только теперь оно пришло слишком поздно, чтобы оказаться достаточным.

— Нет, — сказала Сайвера.

Торвейн моргнул.

— Что — нет?

— Я тебя не прощаю.

Она произнесла это спокойно, и оттого слова прозвучали жестче, чем если бы она повысила голос.

Торвейн медленно опустил ладонь на край стола.

— Хорошо.

Сайвера почти рассердилась.

— Только не говори «хорошо» таким тоном.

— Каким?

— Будто я сообщила условие сделки и ты его принял.

— А что я должен сказать?

— Не знаю.

— Если ты не готова меня простить, я не могу потребовать другого ответа.

— И снова разумный Торвейн.

Он отвёл взгляд.

— Видимо, мне следовало начать раньше.

Эта фраза наконец пробила её спокойствие.

— Да.

Он посмотрел на неё.

Сайвера подошла ближе к столу.

— Да, следовало. Только дело не в том, что ты ошибся в бумагах.

— Я понимаю.

— Нет. Дай мне договорить.

Торвейн замолчал.

Сайвера положила ладонь на папку.

— Представим на минуту, что эта подпись была настоящей.

Он нахмурился.

— Она не была.

— Я знаю. Представим.

Торвейн медленно кивнул.

— Хорошо.

— Представим, что кто-то действительно нашёл письмо, написанное моей рукой. Что моя печать настоящая. Что три человека подтвердили подпись. Что дорога, о которой шла речь, действительно была тайной. Пусть всё выглядит ещё хуже, чем выглядело тогда.

Она видела, как напряглась его челюсть.

— И что?

— Ты всё равно должен был прийти ко мне.

Он не ответил.

— Не как Альфа к подозреваемой. Как муж к жене. Закрыть дверь и сказать: «Сайвера, у меня есть вот это. Объясни».

— Да.

— Не «после Совета». Не после того, как двадцать человек уже решили, что я виновата. Не после расторжения брака. До.

— Да.

— Я не просила тебя сжечь доказательства ради меня. Не просила поверить мне только потому, что семь лет спала рядом с тобой.

Торвейн опустил глаза.

Сайвера продолжила, уже не пытаясь сделать голос спокойнее:

— Если бы я действительно предала стаю, ты имел бы право отстранить меня от дел. Имел бы право начать расследование. Имел бы право поставить охрану у архива, забрать у меня доступ к дорожным книгам, вызвать свидетелей. Ты Альфа. У тебя есть обязанности перед людьми. Я никогда не требовала, чтобы ты забыл о них из-за нашего брака.