Книга Развод с Альфой. Трактир для брошенных волчат, страница 78 – Диана Фурсова

Торвейн понял.

Отступил.

— Я помогу убрать.

— Вот это полезнее признаний.

— Я запомню.

Сайвера хотела сказать что-нибудь колкое.

Не сказала.

Потому что впервые за долгое время его «я скучаю» не показалось ей попыткой вернуть старую жизнь.

Это было просто признание человека, который наконец увидел, что потерял.

А что делать с этим знанием, Сайвера пока не представляла.

Руэн спустился, когда они почти закончили.

Сайвера удивилась.

— Почему не спишь?

— Искал одну вещь.

В руках он держал лист.

На этот раз другой.

Не тот документ с подписью Торвейна.

Бумага была плотнее и заметно старше, края пожелтели, а по середине проходила глубокая складка.

— Где взял? — спросила Сайвера.

— В ваших книгах.

Она сразу нахмурилась.

— В каких?

— В ящике под старым столом. Тесса сказала, что там лежат бумаги, которые можно переложить, чтобы освободить место.

— Я сказала только убрать пыль, — раздался сверху голос Тессы.

Сайвера подняла голову.

Девочка стояла на лестнице.

— Ты тоже не спишь?

— Уже собиралась.

— Разумеется.

Руэн продолжил:

— Там несколько старых книг учёта. Из одного переплёта выпал этот лист.

Сайвера подошла.

Она узнала книги.

Те самые, которые забрала из дома Торвейна в день развода.

Старые хозяйственные журналы.

Часть она вела сама ещё несколько лет назад, часть хранила как образцы прежних расчётов.

— Покажи.

Руэн протянул бумагу.

Сайвера взяла.

Сначала не поняла, что именно насторожило мальчика.

На одной стороне находилась обычная ведомость.

Закупка древесины.

Количество телег.

Стоимость.

Дата.

Четыре года назад.

Сайвера помнила тот сезон смутно. Тогда перестраивали северную заставу, и через её руки проходили десятки подобных листов.

— Что здесь?

— Переверните.

Она перевернула.

На обороте было почти пусто.

Только в нижней части стояла подпись.

Её.

Сайвера Элрон.

Торвейн подошёл ближе.

— Твоя?

— Да.

Она ответила автоматически.

Потом посмотрела внимательнее.

Старый росчерк.

Завиток у «Э» уходил вниз.

Так она подписывалась до того дня, когда изменила привычку после испорченного брачного документа.

— Это старая подпись, — сказала Сайвера. — Здесь всё правильно.

Руэн покачал головой.

— Не поэтому принёс.

— А почему?

— Там ещё одна.

Сайвера посмотрела.

— Где?

Он указал ближе к краю.

Почти незаметная.

Очень бледная.

Словно кто-то когда-то положил сверху другой лист и сильно обводил линии, оставив на нижнем бумажном слое продавленный след.

Сайвера приблизила лампу.

Торвейн оказался рядом.

— Вижу, — сказал он.

— Я тоже.

На бумаге действительно сохранялся контур.

Та же подпись.

Но расположенная немного выше.

Сайвера провела пальцем рядом, не касаясь продавленных линий.

— Кто-то копировал её.

Торвейн молчал.

Руэн сказал:

— Я подумал, что это странно.

— Очень.

Сайвера перевела лист обратно.

Ведомость четырёхлетней давности.

Обычный хозяйственный документ.

Она могла подписать его сама.

Сделать копию для архива.

Один экземпляр оставить среди своих книг.

— Эта ведомость отправлялась в архив? — спросил Торвейн.

— Все крупные закупки отправлялись.

— Через хозяйственную службу?

— Сначала туда. Потом…

Она остановилась.

Они оба знали.

Родовые и земельные записи напрямую к древесине отношения не имели.

Но старые документы после закрытия расчётного года передавались в общий архив.