Книга Развод с Альфой. Трактир для брошенных волчат, страница 82 – Диана Фурсова

— Знаю.

— Нет. Тогда не знал.

Он принял удар без движения.

— Тогда не знал, — повторил Торвейн.

Сайвера посмотрела на письмо.

— Моё слово должно было стать частью доказательств. Не последним словом. Не единственным. Но частью. А ты даже не спросил.

Торвейн открыл рот.

Закрыл.

Она заметила и усмехнулась без веселья.

— Вот теперь хочется объяснить?

— Нет.

— Совсем?

— Хочется. Но я не буду.

Это заставило её замолчать.

— Почему?

— Потому что любое объяснение сейчас прозвучит как попытка сделать мою ошибку меньше.

Сайвера несколько секунд смотрела на него.

— Поразительно.

— Что?

— Ты наконец понял.

Торвейн выпрямился.

— Я думал, что должен быть беспристрастным.

— Я знаю.

— Думал, что если сначала приду к тебе, то позволю мужу повлиять на Альфу.

— И поэтому вообще выкинул мужа из разговора.

— Да.

— Очень удобно.

— Нет.

Она подняла брови.

— Теперь нет.

В этих двух словах не было просьбы пожалеть его.

Сайвера ненавидела, что именно это делало разговор труднее.

Гораздо проще было бы, если бы Торвейн снова начал защищаться. Тогда можно было сердиться. Можно было разбивать его аргументы один за другим, пока не останется только знакомая злость.

Вместо этого он слушал.

По-настоящему.

В тот день, когда это было нужнее всего, он не сумел.

Теперь научился.

— Самое ужасное знаешь что? — спросила она.

— Что?

— Если бы ты пришёл ко мне с этими бумагами, я бы сама помогла тебе искать того, кто их сделал.

Торвейн закрыл глаза.

Сайвера продолжила:

— Я бы увидела старый росчерк сразу. Так же, как увидела его в Зале Стаи. Мы подняли бы журнал выдачи печатей. Сравнили архивные образцы. Проверили, кто получил доступ к дорожной книге. Возможно, уже к вечеру поняли бы, что происходит.

— Знаю.

— А вместо этого ты привёл меня туда последней.

— Да.

— Даймор видел бумаги раньше меня.

— Да.

— Совет видел раньше меня.

— Да.

— Люди, которые проверяли мою подпись, видели раньше меня.

Торвейн провёл ладонью по лицу.

— Да.

— И человек, с которым я прожила семь лет, решил, что именно мне ничего знать не нужно.

Он долго молчал.

Потом произнёс:

— Я боялся, что предупрежу тебя, если ты действительно виновна.

Сайвера кивнула.

— Вот.

— Это не оправдание.

— Нет. Но это честный ответ.

— Я действительно так думал.

— А теперь представь, что чувствовала я.

Торвейн посмотрел на неё.

Сайвера увидела момент, когда он не просто услышал слова, а позволил себе вспомнить тот день с её стороны.

Она не стала помогать.

Пусть.

Он должен был увидеть сам.

— Ты пришла на Совет, — медленно сказал Торвейн. — Не зная, почему тебя вызвали.

— Да.

— Увидела письмо.

— Да.

— Сразу сказала, что подпись не твоя.

— Да.

— Попросила оригинал.

— Несколько раз.

Он опустил взгляд.

— А я уже решил.

Сайвера ничего не ответила.

— Ещё до того, как ты вошла в зал, — продолжил Торвейн. — Я уже решил, что доказательств достаточно.

— Теперь понимаешь?

— Да.

— Вот поэтому я не могу просто сказать, что прощаю тебя, потому что мы нашли подделку.

Он кивнул.

— Понимаю.

— Хорошо.

— Сайвера…

— Нет. Ещё одно.

Он замолчал.

Она почувствовала, что если не скажет сейчас, то потом снова начнёт откладывать, подбирать удобный момент, прятать боль за делами трактира и разговорами о расследовании.

— Ты не просто не поверил мне. Ты публично выбрал бумагу вместо моего слова. Если бы всё произошло в кабинете, это всё равно разрушило бы что-то между нами. Но ты сделал это перед стаей.