Книга Развод с Альфой. Трактир для брошенных волчат, страница 61 – Диана Фурсова

Уголок его рта напрягся.

— Это хуже.

— Да.

Он кивнул.

Ни оправдания.

Ни объяснений.

— Да.

И снова Сайвере нечем было продолжать спор.

Она почти злилась на него за это новое умение.

— Ты становишься раздражающе разумным.

— Стараюсь.

— Не переусердствуй.

— Я Альфа. Мне нельзя.

Она усмехнулась.

И снова открыла книгу.

На этот раз они сидели ближе.

Не потому, что хотели.

Просто лист оказался узким, почерк — мелким, а лампа стояла одна.

Плечо Торвейна время от времени касалось её плеча.

Сайвера замечала каждое касание.

И делала вид, что не замечает ни одного.

Постояльцы у очага ушли спать ближе к полуночи.

Тесса первой не выдержала и заснула прямо за столом, уронив голову на сложенные руки.

Иврей ещё минут десять пытался доказывать, что совсем не устал, потом начал записывать одну и ту же фамилию трижды.

Сайвера забрала у него перо.

— Наверх.

— Я могу ещё.

— Ты только что написал «Ровен» в строке, где должен быть год.

Иврей посмотрел.

— Я проверял.

— Что?

— Заметите ли вы.

— Заметила. Спать.

Он встал.

Торвейн посмотрел на Тессу.

— Разбудить?

— Нет.

Сайвера подошла к девочке.

— Я отнесу.

— Она тяжёлая.

— Ей двенадцать.

— Именно.

— Не начинай.

Сайвера попыталась поднять Тессу и сразу поняла, что Торвейн, к сожалению, прав.

Девочка проснулась.

— Я сама.

— Отлично.

— Я не спала.

Иврей хмыкнул.

— Храпела.

Тесса мгновенно выпрямилась.

— Неправда!

— Через весь зал слышно.

— Ты врёшь!

— Наверх, — сказала Сайвера.

Они ушли, продолжая шепотом спорить на лестнице.

Сайвера проводила их взглядом.

— Ты привязалась, — тихо сказал Торвейн.

Она не повернулась.

— Это вопрос?

— Нет.

— Тогда не отвечу.

— Я и не спрашивал.

Сайвера вернулась к столу.

— Осталось ещё несколько страниц.

— Уже поздно.

— Ты собираешься командовать моим временем сна?

— Я собирался сказать, что почерк на следующих страницах почти невозможно разобрать при таком свете.

— Так лучше.

— Что?

— Продолжай говорить разумные вещи.

Торвейн переставил лампу ближе.

— Ты всё ещё щуришься, когда устала.

Она замерла.

— Я не щурюсь.

— Щуришься.

— Ты не видел меня две недели.

— Семь лет до этого видел.

Сайвера отвернулась к книге.

— Это нечестный аргумент.

— Зато точный.

— Иврей плохо на тебя влияет.

— Взаимно.

Они продолжили.

Следующие страницы были старше. Бумага становилась темнее, чернила выцветали, а почерк менялся вместе с хозяевами.

Сайвера заметила одну странность.

— Подожди.

— Что?

Она вернула страницу назад.

На полях стоял знак Порога.

Тот же, что на жетоне Тессы.

Под ним была запись, почти стёртая временем.

— Здесь имя.

Торвейн наклонился.

— Не вижу.

— Первая буква «С».

— Может быть.

— Дай лампу.

Он придвинул свет.

Сайвера осторожно провела пальцем рядом с выцветшей строкой, не касаясь чернил.

— «Сай…»

Она остановилась.

Торвейн тоже увидел.

— Нет.

— Что «нет»?

— Ты сейчас сама себе придумала.

— Я умею читать.

— Здесь половины букв не видно.

— Поэтому я и не утверждаю.

Она повернула книгу чуть боком.

При косом свете старые чернила проявились лучше.

— «Сайвера».

Торвейн молчал.

Сайвера почувствовала странный холод под лопатками.

— Такое имя могло встречаться раньше.

— Конечно.

— У моей прабабушки его не было.

— Это ничего не доказывает.

— Я знаю.

Она прочитала дальше.

Фамилия была ещё хуже.

Первая буква почти исчезла.