Книга Развод с Альфой. Трактир для брошенных волчат, страница 29 – Диана Фурсова

— Нет. Договаривай.

— Я хотел сказать, что доступ к ней ограничен.

— Как был ограничен доступ к дорожным сведениям, которые якобы передала я?

Торвейн медленно вдохнул.

— Да.

Первый раз за двое суток он не стал защищаться.

Просто сказал «да».

Сайвера неожиданно не нашла следующей колкости.

Торвейн подошёл к столу.

— Иврей, мне нужно, чтобы ты поехал со мной.

Мальчик побледнел.

Сайвера сразу убрала руку с его пальцев и выпрямилась.

— Нет.

— Я должен проверить дом.

— Проверяй.

— Он должен показать, где лежали бумаги, кто там был и что именно произошло.

— Ты только что обещал не увозить его силой.

— Я не собираюсь тащить его силой.

— Звучит именно так.

— Сайвера, не усложняй.

— Я?

— Это касается безопасности ребёнка.

— Поэтому ты хочешь вернуть его туда, откуда его выгнали ночью?

— С моей охраной.

— Которой он не доверяет.

— Он доверяет тебе?

— Кажется, больше, чем тебе.

Торвейн посмотрел на Иврея.

Мальчик сидел неподвижно.

Сайвера заметила, как под столом он медленно сжал край скамьи.

— Иврей, — сказал Торвейн, — без тебя будет сложнее понять, что случилось с твоим дедом.

Это сработало.

Мальчик поднял голову.

— Вы найдёте его?

— Постараюсь.

— Он может остаться там?

— Не знаю.

Сайвера услышала честность.

Иврей тоже.

— А Элину?

— Если узнаем, куда она ушла.

Мальчик посмотрел на Сайверу.

— Я могу поехать?

Вопрос был адресован ей.

Торвейн заметил это.

Его лицо почти не изменилось, но Сайвера слишком хорошо знала, что означает эта едва заметная складка между бровями.

— Если сам хочешь, — сказала она. — Но не сейчас.

— Почему? — спросил Торвейн.

— Потому что ты всю ночь ехал, он почти не спал нормально две ночи, а я не отпущу девятилетнего ребёнка обратно в место, которое мы вообще ещё не понимаем.

— Чем изменится ситуация через несколько часов?

— Например, мы успеем подумать.

— Пока мы думаем, там могут исчезнуть документы.

— Они уже исчезли три дня назад.

— Или люди.

Сайвера сжала губы.

Это был хороший довод.

Она ненавидела хорошие доводы Торвейна. Особенно теперь.

— Тогда отправь людей вперёд.

— Я уже отправил двоих к дому до того, как приехал сюда.

Сайвера моргнула.

— Тогда зачем тебе Иврей прямо сейчас?

Торвейн не ответил.

Она поняла.

— Ты хочешь увезти его не только из-за дома.

— Сайвера.

— Из-за знака.

— В том числе.

— Почему?

— Потому что появление живого Вейрна создаёт юридическую проблему.

Иврей посмотрел на него.

— Я проблема?

Торвейн мгновенно понял ошибку.

— Нет. Ты не проблема.

— Вы сказали.

— Я сказал, что проблема существует в документах.

— А знак на мне.

Сайвера почти испытала злорадство.

Почти.

Но ребёнок выглядел слишком напряжённым.

Торвейн присел перед ним.

— Послушай. Если ты действительно Вейрн, значит, кто-то либо ошибся двадцать лет назад, либо сознательно записал то, чего не было. В обоих случаях я обязан исправить это.

— Для этого мне надо ехать?

— Мне нужно официально подтвердить, кто ты.

— Я знаю, кто я.

Сайвера отвернулась, чтобы Торвейн не увидел её выражение.

Ещё одна фраза, которая слишком хорошо подходила к их собственному разговору.

За спиной Торвейн некоторое время молчал.

— Я понимаю.

— Нет, — тихо сказал Иврей. — Не понимаете.

Сайвера закрыла глаза.

Девятилетний ребёнок за два дня сумел сказать Торвейну больше неприятной правды, чем некоторые советники за двадцать лет.