Книга Развод с Альфой. Трактир для брошенных волчат, страница 27 – Диана Фурсова

Торвейн отвёл взгляд.

— Правда, — ответил он.

— И теперь нет?

— Нет.

Мальчик задумался.

— Поэтому вы сердитесь?

— Я не сержусь, — сказал Торвейн.

Сайвера медленно подняла голову.

— Что?

— На тебя.

— Очень благородно.

— Я имел в виду…

— Знаю, что ты имел в виду.

Иврей нахмурился.

— А она на вас сердится.

Торвейн посмотрел на мальчика.

— Это я заметил.

— Правильно делает.

Сайвера закашлялась.

Торвейн медленно скрестил руки на груди.

— И почему же?

Иврей пожал плечами.

— Она мне рассказала.

Сайвера резко обернулась.

— Я ничего тебе не рассказывала!

— Вы говорили, что бывший муж считает вас предательницей и поэтому его деньги делают вас менее свободной.

Торвейн закрыл глаза.

Сайвера вспомнила дорогу в посёлок, покупки, разговоры за прошедший день.

Да.

Говорила.

Причём почти этими словами.

— У тебя действительно очень хорошая память, — пробормотала она.

— Я говорил.

Торвейн открыл глаза.

— Иврей.

Мальчик насторожился.

— Что?

— Если хочешь здесь остаться, советую никогда не пытаться победить Сайверу её собственными словами.

— Почему?

— Потому что обычно она помнит их лучше тебя.

Иврей подумал.

— А если я тоже помню?

Торвейн посмотрел на Сайверу.

— Тогда мне её жаль.

Она всё-таки бросила в него полотенце.

Торвейн поймал.

И на одну короткую, совершенно неправильную секунду всё стало почти таким, как раньше.

Он стоял на её кухне.

Иврей возился у стола.

Она готовила завтрак.

Торвейн раздражал её, она раздражала Торвейна, и между ними не было дубового стола Совета с поддельной подписью.

Потом Сайвера увидела его серебряный знак Альфы.

И вспомнила.

Торвейн тоже перестал улыбаться.

Он аккуратно положил полотенце на край стола.

— Расскажи про дверь, — попросил он Иврея.

Не приказал.

Сайвера заметила.

Мальчик тоже.

После короткого колебания Иврей рассказал почти то же, что говорил ей ночью: про старое дерево, пустой ствол, появившуюся линию, ручку и свет из коридора.

Торвейн не перебивал.

Только один раз уточнил:

— Ты точно не отходил от дерева до того, как увидел Сайверу?

— Точно.

— А до него от дома ты шёл сколько?

— Не знаю. Уже темнело.

— Час?

— Меньше.

— Тебя кто-нибудь преследовал?

Иврей покачал головой.

Торвейн посмотрел на Сайверу.

— Следы нашли возле дерева.

— Значит, он говорит правду.

— Или часть правды.

Иврей напрягся.

Сайвера сразу заметила.

— Ты обещал сначала разобраться.

— Я и разбираюсь.

— Тогда не разговаривай о нём так, будто его нет в комнате.

Торвейн помолчал.

— Справедливо.

Иврей бросил на Сайверу быстрый взгляд.

Совсем маленький, но она его увидела.

Доверие ребёнка оказалось странной вещью. Его нельзя было потребовать. Нельзя получить по должности. Нельзя оформить печатью.

Приходилось зарабатывать буквально по одному предложению.

Сайвера поставила на стол завтрак.

— Теперь расскажи про дом подробнее.

Иврей сел, но к еде сразу не притронулся.

— Я уже рассказывал.

— Мне. Не ему.

— Он всё равно может узнать.

Торвейн сел напротив.

— Могу. Но если ты не хочешь называть имена, пока не называй.

Иврей явно не ожидал уступки.

— Правда?

— Правда.

Сайвера поставила перед Торвейном миску.

Он посмотрел на неё.

— Я не заказывал.

— Тогда можешь не есть.

Торвейн взял ложку.

Иврей дождался, пока Сайвера сядет, и только после этого заговорил.

— Дом принадлежал деду. Всегда. Он говорил, ещё его дед там жил.