Книга Развод с Альфой. Трактир для брошенных волчат, страница 31 – Диана Фурсова

— И трактир был такой территорией?

— Я сказал, что не уверен.

— Тогда давай выясним.

Сайвера резко вспомнила книгу гостей.

Она лежала в сундуке наверху.

— Подожди.

Сайвера поднялась по лестнице, открыла сундук и достала старый том. На обратном пути ей пришлось идти осторожно: книга оказалась тяжелее, чем казалась ночью.

Торвейн ждал возле стены.

Иврей стоял рядом, но теперь уже смотрел не на Альфу, а на надпись.

Сайвера положила книгу на стол.

— Вчера я нашла несколько записей.

— Каких?

Она перелистнула страницы.

— Вот.

«Двое братьев. Порог открылся перед грозой».

Торвейн прочитал.

— Ещё.

Сайвера нашла запись о девочке, потом о мальчике.

— Здесь постоянно появлялись дети, — сказала она. — Не каждый год, иногда между записями проходят десятилетия. Я сначала решила, что их просто находили на дороге.

— Но теперь?

Она посмотрела на Иврея.

— Теперь не уверена.

Торвейн взял книгу.

Листал медленно, не касаясь хрупких краёв слишком сильно.

— Кто её вёл?

— Разные хозяева. Иногда моя бабушка. Иногда люди до неё.

— Где начало?

— Первые страницы почти не читаются.

Торвейн вернулся к первым листам.

Сайвера встала рядом.

При дневном свете стало заметно то, чего она ночью не увидела: внутренняя сторона обложки была двойной. Тонкий слой кожи в одном месте отошёл и под ним виднелся край более старого листа.

— Стой.

Она осторожно подцепила кожу ногтем.

— Не рви.

— Я вижу.

— Ты обычно говоришь то же самое за секунду до того, как что-нибудь ломаешь.

— Назови хотя бы один пример.

— Летний сундук в Рейнгорде.

— Там заело замок.

— После тебя заело весь сундук.

Иврей поднял руку.

— А можно вы потом будете спорить?

Они одновременно замолчали.

Сайвера посмотрела на ребёнка.

— Можно.

Торвейн тихо сказал:

— Разумный мальчик.

Им удалось отделить край кожи.

Под ней оказался старый лист, приклеенный непосредственно к обложке.

Чернила выцвели почти полностью, но крупные буквы всё ещё можно было разобрать.

Сайвера начала читать:

— «Книга дома, называемого Старым Порогом…»

Дальше несколько слов исчезло.

Торвейн наклонился ближе.

— Здесь «принявшего защиту».

— Уверен?

— Так писали в старых договорах.

Следующая строка сохранилась лучше.

Сайвера прочитала:

— «Пришедший без дома принимается до выяснения права и рода».

Иврей перестал дышать.

Сайвера тоже.

Торвейн перевёл взгляд на мальчика.

— Дальше.

— «Ни Альфа, ни землевладелец, ни родич не вправе вывести гостя силой прежде, чем услышано его слово…»

Сайвера остановилась.

Несколько секунд в трактире слышалось только потрескивание огня на кухне.

Торвейн дочитал сам:

— «Хозяйка или хозяин Порога хранит пребывание и требует свидетельства обеих сторон».

Сайвера медленно опустилась на скамью.

— Хозяйка.

Торвейн снова прочитал строку.

— Похоже на старое право убежища.

— Ты знал, что оно существует?

— В теории. Я никогда не видел действующего Порога.

— Почему?

— Потому что, насколько мне известно, последние такие места закрылись больше ста лет назад.

Сайвера посмотрела на стены своего полуразвалившегося трактира.

— Этот закрыт тридцать.

— Как трактир.

— А как Порог?

Торвейн нахмурился.

Ответа не было.

Сайвера вспомнила бабушку.

Невысокую, сухощавую женщину с руками, которые всегда пахли мукой и деревом. Бабушка редко рассказывала о прошлом. Она могла полдня говорить о том, как правильно рассчитывать запасы на зиму, но на вопросы о трактире отвечала коротко.