Книга Покой нам только снится, страница 45 – Анастасия Рафаенко

Вхо­жу в па­ви­льон, и мое по­яв­ле­ние раз­ре­за­ет негром­кий гул го­ло­сов, как нож из за­ка­лен­ной ста­ли рас­се­ка­ет мас­ло. Го­ло­вы по­во­ра­чи­ва­ют­ся, ве­е­ра за­ми­ра­ют на по­лу­взма­хе, ча­ши с ви­ном по­ви­са­ют в воз­ду­хе, не до­не­сен­ные до губ. Сто­лич­ная знать жаж­дет зре­ли­ща, и мое по­яв­ле­ние в ло­го­ве «бе­ло­го ло­то­са» – это обе­ща­ние дра­мы, ка­кой не сыг­ра­ет ни од­на те­ат­раль­ная труп­па.

На­ряд вы­бран с хи­рур­ги­че­ской точ­но­стью. Ха­лат из шел­ка «Не­бес­ная Ла­зурь» – тка­ни на­столь­ко глу­бо­ко­го, на­сы­щен­но­го го­лу­бо­го от­тен­ка, что в су­мер­ках ка­жет­ся, буд­то са­мо небо обер­ну­лось во­круг те­ла, – пе­ре­хва­чен по­я­сом из тем­ной пар­чи, рас­ши­той зо­ло­ты­ми мо­не­та­ми и сти­ли­зо­ван­ны­ми ве­са­ми. По по­до­лу и ши­ро­ким ру­ка­вам вы­ши­ты се­реб­ря­ны­ми ни­тя­ми иеро­гли­фы клас­си­че­ских ком­мер­че­ских трак­та­тов – де­таль, ко­то­рую за­ме­тит лишь вни­ма­тель­ный глаз, но ко­то­рая ска­жет зна­ю­ще­му че­ло­ве­ку все: пе­ред ним не опла­ки­ва­ю­щая свою судь­бу де­ви­ца, а гла­ва тор­го­во­го до­ма, чье при­сут­ствие на по­э­ти­че­ском ве­че­ре – не знак сла­бо­сти, а де­мон­стра­ция аб­со­лют­ной, несо­кру­ши­мой уве­рен­но­сти.

— Гос­по­жа Чжао Юнь­си! – воз­ве­ща­ет рас­по­ря­ди­тель, и его го­лос, про­фес­си­о­наль­но по­став­лен­ный для по­доб­ных ока­зий, раз­но­сит­ся по па­ви­льо­ну с той са­мой звон­кой тор­же­ствен­но­стью, ко­то­рая пре­вра­ща­ет про­стое объ­яв­ле­ние в со­бы­тие.

Скла­ды­ваю ру­ки в без­упреч­ном при­двор­ном же­сте и опус­ка­юсь в по­клон – не пе­ред Су Ва­нь­эр, а пе­ред кня­ги­ней Вэ­нь, точ­но от­ме­ряя угол на­кло­на и дли­тель­ность па­у­зы по про­то­ко­лу, обя­за­тель­но­му при об­ра­ще­нии к вдо­вам канц­ле­ров пер­во­го ран­га. Эти­кет – это язык, на ко­то­ром ве­дут­ся на­сто­я­щие вой­ны при дво­ре, и каж­дый мил­ли­метр на­кло­на го­ло­вы – это за­яв­ле­ние, ко­то­рое нель­зя оспо­рить, не на­ру­шив пра­вил.

— По­чтен­ная кня­ги­ня Вэ­нь, – про­из­но­шу, и го­лос зву­чит ров­но, ме­ло­дич­но, с той са­мой тща­тель­но от­ме­рен­ной теп­ло­той, ко­то­рая обя­за­тель­на при об­ра­ще­нии к стар­шим, – бла­го­да­рю за при­гла­ше­ние, оза­рив­шее мой скром­ный ве­чер по­доб­но лам­пе, за­жжен­ной в кон­це длин­но­го, тем­но­го ко­ри­до­ра. Ва­ша за­бо­та о по­э­ти­че­ских тра­ди­ци­ях сто­ли­цы – при­мер, до­стой­ный под­ра­жа­ния в эпо­ху, ко­гда вы­со­кое ис­кус­ство слиш­ком ча­сто под­ме­ня­ет­ся де­ше­вым по­зер­ством.

По­след­нее сло­во па­да­ет в ти­ши­ну па­ви­льо­на, как ка­ме­шек в сто­я­чую во­ду, и рас­хо­дит­ся кру­га­ми. Де­сят­ки пар глаз мет­ну­лись к Су Ва­нь­эр, что­бы оце­нить ре­ак­цию. «Бе­лый ло­тос» да­же не дрог­ну­ла, лишь чуть ши­ре улыб­ну­лась, де­мон­стри­руя от­ра­бо­тан­ное до ав­то­ма­тиз­ма «ве­ли­ко­ду­шие», и скло­ни­ла го­ло­ву в от­вет­ном при­вет­ствии.

— Се­ст­ра Чжао, – го­лос Ва­нь­эр зву­чит ти­хо, про­ник­но­вен­но, с той са­мой сле­зин­кой на дне, от ко­то­рой при­двор­ные да­мы хва­та­ют­ся за пла­точ­ки. – Мое серд­це тре­пе­щет от ра­до­сти, ви­дя вас здо­ро­вой и без­мя­теж­ной. Призна­юсь, все эти ме­ся­цы я тер­за­лась тре­во­гой, не зная, как вы пе­ре­нес­ли... ис­пы­та­ния. Ко­гда судь­ба на­но­сит удар – не каж­до­му да­но со­хра­нить до­сто­ин­ство.