Книга Покой нам только снится, страница 4 – Анастасия Рафаенко

Но по­кой, как из­вест­но, длит­ся лишь до тех пор, по­ка не вме­ши­ва­ют­ся те, кто не уме­ет счи­тать.

Две­ри мо­их по­ко­ев рас­па­хи­ва­ют­ся без сту­ка. На по­ро­ге воз­ни­ка­ет ма­туш­ка, на ней ха­лат цве­та осен­ней лист­вы, сши­тый из той са­мой шу-пар­чи, что в этом се­зоне до­ступ­на лишь трем са­мым бо­га­тым тор­го­вым до­мам сто­ли­цы, и, ра­зу­ме­ет­ся, са­мой ма­туш­ке. Ни­ка­ких вы­ши­тых фе­ник­сов, ни­ка­ких кри­ча­щих узо­ров – толь­ко без­упреч­ная фак­ту­ра тка­ни, сто­я­щая до­ро­же, чем го­до­вое жа­ло­ва­ние ми­ни­стра ри­ту­а­лов. В ру­ках она сжи­ма­ет гросс­бух в аку­льей ко­же.

— Вста­вай, Юнь­си, – го­лос ма­туш­ки зву­чит ров­но, с той са­мой пу­га­ю­щей спо­кой­ной ин­то­на­ци­ей, ко­то­рая обыч­но пред­ше­ству­ет банк­рот­ству кон­ку­рен­тов. – К нам едет Им­пе­ра­три­ца.

Я мед­лен­но са­жусь, поз­во­ляя слу­жан­кам тут же под­хва­тить тя­же­лые шел­ко­вые по­ло­ги.

— Им­пе­ра­три­ца? В час, ко­гда двор толь­ко на­чи­на­ет от­хо­дить от вче­раш­не­го пи­ра в честь цве­те­ния сли­вы? Долж­но быть, каз­на вновь об­на­ру­жи­ла, что зо­ло­то не раз­мно­жа­ет­ся са­мо по се­бе в тем­ных сун­ду­ках.

Ма­туш­ка усме­ха­ет­ся, про­бе­гая паль­ца­ми по столб­цам цифр.

— Ху­же. Она едет с ми­ло­стью. С той са­мой, что тя­же­лее свин­цо­вой ру­ды. Твой отец, к сло­ву, уже на­чал хар­кать кро­вью в во­сточ­ном па­ви­льоне.

Из от­кры­то­го ок­на до­но­сит­ся те­ат­раль­ный, над­рыв­ный ка­шель ге­не­ра­ла Чжао. «Увы! – раз­но­сит­ся по са­ду зыч­ный, пол­ный стра­да­ния ба­ри­тон, спо­соб­ный пе­ре­кри­чать ба­ра­бан­ный бой на по­ле бра­ни. – Сы­рость сто­лич­ных вет­ров вновь от­кры­ла мои ста­рые ра­ны, по­лу­чен­ные в бит­ве при Ло­яне! Я не смо­гу при­сут­ство­вать на утрен­нем при­е­ме, ибо моя грудь пы­ла­ет ог­нем!» Я за­ка­ты­ваю гла­за. Отец по­лу­чил эту «ра­ну» от пья­но­го сол­да­та, уро­нив­ше­го ему на но­гу бо­чо­нок с ви­ном, и слу­чи­лось это по­за­вче­ра. Но за­ба­стов­ка в ис­пол­не­нии ве­ли­ко­го пол­ко­вод­ца – это ис­кус­ство, недо­ступ­ное по­ни­ма­нию двор­цо­вых ев­ну­хов.

— А как же брат? – спра­ши­ваю я, поз­во­ляя гор­нич­ным укла­ды­вать во­ло­сы в стро­гую, без­упреч­ную при­чес­ку, за­креп­ляя их шпиль­ка­ми из бе­ло­го неф­ри­та.

— Твой брат за­пер­ся в ар­хи­ве и при­тво­рил­ся свит­ком с ука­за­ми ди­на­стии Хань, – су­хо от­ве­ча­ет ма­туш­ка. – Он ска­зал, что ло­ги­ка двор­цо­вых ин­триг на­ру­ша­ет его по­ни­ма­ние при­чин­но-след­ствен­ных свя­зей, и ушел в от­пуск. Нам при­дет­ся раз­вле­кать вы­со­кую го­стью вдво­ем.

Глав­ный зал на­ше­го по­ме­стья не си­я­ет по­зо­ло­той, как трон­ный зал. Здесь ца­рит тя­же­лое, да­вя­щее ве­ли­ко­ле­пие древ­не­го чер­но­го де­ре­ва, ан­ти­квар­но­го фар­фо­ра и свит­ков, за ко­то­рые им­пе­ра­тор­ская биб­лио­те­ка про­да­ла бы по­ло­ви­ну сво­их на­лож­ниц. Ко­гда но­сил­ки Им­пе­ра­три­цы, окру­жен­ные то­щей сви­той, пе­ре­се­ка­ют на­ши во­ро­та, я за­ме­чаю, что зо­ло­тая фоль­га на де­ре­вян­ных ше­стах но­си­лок ме­ста­ми об­лез­ла, а ха­ла­ты ев­ну­хов вы­цве­ли на солн­це. Им­пе­рия Ве­ли­кая Янь на­по­ми­на­ет мне лав­ку, хо­зя­ин ко­то­рой про­ел обо­рот­ный ка­пи­тал, но про­дол­жа­ет на­ни­мать гла­ша­та­ев, что­бы те кри­ча­ли о мни­мом ве­ли­чии.