Книга Покой нам только снится, страница 9 – Анастасия Рафаенко

Отец, до­пив­ший горь­кое зе­лье и те­перь с от­вра­ще­ни­ем жу­ю­щий лом­тик им­би­ря, одоб­ри­тель­но крях­тит.

— Пра­виль­но. Пусть маль­чиш­ка учит­ся счи­тать ме­дя­ки. А то возо­мнил, что рис на сто­лах рас­тет сам по се­бе, по­ка он со­чи­ня­ет сти­хи о луне. Моя ар­мия на се­вер­ных ру­бе­жах вто­рой ме­сяц си­дит на по­ло­вин­ном пай­ке, по­то­му что каз­на за­дер­жи­ва­ет суб­си­дии, а они хо­тят неф­ри­то­вые по­лы для дев­ки, чей отец был ули­чен в каз­но­крад­стве!

В этот мо­мент в зал бес­шум­но вхо­дит мой стар­ший брат, Чжао Чэ­нь. На нем стро­гий ха­лат цве­та гро­зо­во­го неба, без еди­ной лиш­ней склад­ки, а его ли­цо, как все­гда, ли­ше­но ка­ких-ли­бо эмо­ций, на­по­ми­ная мас­ку из бе­ло­го фар­фо­ра. Он са­дит­ся на свое ме­сто, бе­рет па­лоч­ки и с гео­мет­ри­че­ской точ­но­стью от­ме­ря­ет се­бе пор­цию ово­щей. Брат – глав­ный су­дья сто­лич­но­го три­бу­на­ла, че­ло­век, чей ум ост­рее ме­ча па­ла­ча, а ло­ги­ка без­жа­лост­нее го­ло­да.

— Ста­тья че­тыр­на­дцать, – про­из­но­сит Чжао Чэ­нь ров­ным, ли­шен­ным ин­то­на­ций го­ло­сом, не гля­дя на нас. – Ко­декс о чи­нов­ни­ках. Пункт тре­тий. Не­воз­мож­ность ис­пол­не­ния слу­жеб­ных обя­зан­но­стей вслед­ствие кон­флик­та ин­те­ре­сов и ко­гни­тив­но­го дис­со­нан­са.

Ма­туш­ка с ин­те­ре­сом при­под­ни­ма­ет бровь.

— Ты за­бо­лел, Чэ­нь? В на­шей се­мье это се­мей­ное. Твой отец уже «уми­ра­ет» от сы­ро­сти.

— Я ухо­жу в от­пуск, – руб­ле­ны­ми фра­за­ми со­об­ща­ет брат, от­прав­ляя в рот сте­бель спар­жи. – На лун­ный ме­сяц. Наслед­ный Принц вче­ра по­тре­бо­вал от ме­ня воз­бу­дить де­ло о кле­ве­те про­тив цен­зо­ра, ко­то­рый по­смел усо­мнить­ся в по­э­ти­че­ском та­лан­те Су Ва­нь­эр. Ло­ги­ка Прин­ца на­ру­ша­ет ба­зо­вые прин­ци­пы юрис­пру­ден­ции. Я не мо­гу су­дить де­ла, где ис­ти­ца стра­да­ет ма­ни­ей ве­ли­чия, а ис­тец – сла­бо­уми­ем. Три­бу­нал бу­дет за­крыт на пе­ре­учет ар­хи­вов.

Я ти­хо сме­юсь, при­крыв рот ру­ка­вом. Это и есть на­ша се­мей­ная «за­ба­стов­ка». Мы не бун­ту­ем, не пле­тем за­го­во­ров и не ма­шем ме­ча­ми. Мы про­сто стро­го сле­ду­ем бук­ве за­ко­на и за­бо­тим­ся о соб­ствен­ном здо­ро­вье, на­блю­дая, как неком­пе­тент­ные вы­скоч­ки у ру­ля го­су­дар­ства с трес­ком вре­за­ют­ся в ри­фы ре­аль­но­сти. Дво­рец – это ги­гант­ский, неэф­фек­тив­ный ме­ха­низм, ко­то­рый ра­бо­тал толь­ко по­то­му, что моя се­мья тай­но сма­зы­ва­ла его ше­сте­рен­ки сво­им по­том, кро­вью и зо­ло­том. Те­перь, ко­гда нас пин­ком вы­толк­ну­ли из ма­шин­но­го от­де­ле­ния, этот ме­ха­низм об­ре­чен на пе­ре­грев и взрыв.

Я об­во­жу взгля­дом сво­их род­ных. Вот они, ис­тин­ные стол­пы Ве­ли­кой Янь. «Тор­гаш­ка», «во­я­ка» и «бю­ро­крат» – имен­но так на­зы­ва­ют нас за спи­на­ми вы­со­ко­род­ные ари­сто­кра­ты, по­пи­вая ви­но, куп­лен­ное на день­ги мо­ей ма­те­ри. Они пре­зи­ра­ют нас за от­сут­ствие древ­них ро­до­слов­ных, но имен­но они пер­вы­ми при­бе­гут к на­шим во­ро­там, ко­гда их шел­ко­вые ха­ла­ты ста­нут слиш­ком тон­ки­ми для зим­них вет­ров.

С вось­ми лет, по­ка дру­гие де­воч­ки из знат­ных се­мей вы­во­ди­ли иеро­глиф «сми­ре­ние» на ри­со­вой бу­ма­ге, я си­де­ла в кон­то­ре ма­туш­ки и учи­лась чи­тать бир­же­вые свод­ки. В де­сять лет я зна­ла, как ма­ни­пу­ли­ро­вать це­на­ми на зер­но в про­вин­ции Цзян­нань, что­бы за­ста­вить жад­ных на­мест­ни­ков пля­сать под на­шу дуд­ку. В пят­на­дцать я тай­но пе­ре­пи­са­ла ло­ги­сти­че­ские марш­ру­ты им­пе­ра­тор­ской по­чты, сде­лав их при­быль­ны­ми. Я го­то­ви­лась стать Им­пе­ра­три­цей не ра­ди ко­ро­ны на го­ло­ве, а ра­ди воз­мож­но­сти на­ве­сти по­ря­док в этом ха­о­се, пре­вра­тив раз­ду­тый, кор­рум­пи­ро­ван­ный двор в ра­бо­та­ю­щий, при­быль­ный жи­вой ор­га­низм.