Книга Герцоги предпочитают блондинок, страница 119 – Лоретта Чейз

Название «У Джека» носило одно сомнительное заведение в Ковент-Гардене.

— А ты и уши развесил! — проворчал Фрим. — Может статься, все это просто дерьмо!

— Там даже бьются об заклад, — рассказывал Белка. — О том, на ком женится. Не на той ли дылде, что поколотила Резуна, а потом заходила к нам в дом, когда он свалился с крыши. Говорят, она из благородных. Носит брильянты с гусиное яйцо! Еще говорят, они теперь будут жить в замке, и Ворон бросит Олд-Бейли и станет джентльменом.

— Ну это вряд ли! — протянул Фрим. — Чтобы Ворон водился с благородными, болтал с королем и носил брильянтовые запонки? После того, что он со мной сотворил? Черта с два!

— И после того, что сделал с Резуном, — добавил Тихушник. — Не будь Ворона…

— Резун, дурень чертов, сам во всем виноват, — ответил Джейкоб. — Кто притащил к нам того мелкого сопливого ублюдка… как бишь его звали?

— Тоби, — подсказал Белка. — Тоби Коппи.

— Его самого, — подтвердил Джейкоб. — Почему, по-твоему, я едва не помер? Почему теперь разорен и потерял все, если не по милости юного Тоби Коппи и его сестрицы, не умеющей держать язык за зубами — Бетти, или Бидди, или как там ее…

— Бриджет, — подсказал Белка.

— Ну да, это она подняла крик и натравила на нас полицию. Хотя, верно, и тут Ворон поработал! И что же, теперь, значит, будет в шелках и бархате ходить да тереться локтями со всякими принцами-принцессами? Ха!

И Фрим усмехнулся той нехорошей усмешкой, от которой его мальчишек кидало в дрожь, а враги лезли за ножами или пускались наутек.

— Ну нет, не такая его ждет награда! — закончил он. — Я сам его… награжу!

Белка и Тихушник, переглянувшись, тоже расплылись в ухмылках.

Позволю себе заметить, что авторы, пишущие в защиту брака, обыкновенно описывают в самых возвышенных и звучных выражениях некий идеальный брак, какой в реальности встречается даже реже одного на тысячу; следовательно, разумный человек такими описаниями руководствоваться не станет.

Джон Уизерспун. «Письма о браке», 1834 год

Две принцессы, двое королевских герцогов с супругами, четыре министра с супругами, три бывшие (более или менее бывшие) французские модистки с супругами — герцогом, маркизом и графом, по старшинству. Все они, а также Уэсткотт, шафер Рэдфорда и целая туча Фэрфаксов наполняли сейчас гостиную Итака-хауса.

Хоть Рэдфорд не забывал ни лиц, ни имен и при нужде мог бы перечислять их целую неделю, а то и целый год, но сейчас все эти лица расплывались для него в туманные пятна над разноцветными нарядами.

Едва ли стоило винить в этом прошлый вечер, когда он в компании вышеупомянутых герцога, маркиза и графа обстоятельно прощался с холостяцкой жизнью. Праздновать Рэдфорд начал уже усталым: сказались долгие недели, когда он одновременно готовился к свадьбе, допоздна засиживался в кабинете, не желая пренебрегать работой, и отмахивался от назойливых писем Бернарда. В силу представлений герцога, маркиза и графа о достойном мальчишнике, поспать Рэдфорду удалось всего часа два. Он уже пришел к мысли, что они, как и многие другие, решили его прикончить или, во всяком случае, сделать так, чтобы наутро он не дополз до алтаря.

Однако нынешний туман перед глазами не имел ко всему этому никакого отношения.