Книга Герцог и гувернантка, страница 81 – Элоиза Джеймс

— Еще бы! — Губы его дрогнули, словно он старался сдержать улыбку.

— А если бы ты знал, что у меня веснушки и на ногах?

Он крепче сжал ее локоть и привлек к себе.

— Тогда я схватил бы тебя, усадил в карету и помчал прямиком в Гретна-Грин^[4]. — В его взгляде читалось желание, которое ни с чем не спутаешь. — Чтобы спасти других мужчин, которые могли подумать, что под этими слоями белил и румян веснушек нет. Пожертвовал бы собой ради человечества.

Они обогнули замок, и здесь Диана отстранилась от него. Слава богу, похоже, никто не заметил, как они вместе шли по лужайке! Но появляться во дворе рука об руку с наследником герцога определенно не стоит. Она направилась к боковой двери, ведущей на кухню.

— Кто бы мог подумать, что ты такой святой? — бросила она на ходу. — Готов любое орудие использовать ради блага ближнего!

Он расхохотался.

— Диана, мое орудие всегда к твоим услугам!

Она ахнула:

— Прекрати! Я не это имела в виду!

— А я — именно это.

У главного входа дежурил Фредерик, лакей, который с утра катал Годфри на своих плечах.

— Мои родные все еще в гостиной? — спросил Норт.

Теперь он готов был вытерпеть полную комнату Уайльдов. Время, проведенное вне дома, успокоило его и приободрило.

В этом была заслуга и озера, и особенно прекрасной дамы, покрытой веснушками.

— Полагаю, ее светлость вместе с другими дамами сейчас наверху, — ответил Фредерик.

Норт бросился наверх, перепрыгивая через две ступеньки. Туфли! Его даме сердца срочно нужны туфли.

Женскую половину своей семьи — тетушку, мачеху и всех четырех сестер — он нашел в спальне герцогини.

По чистой случайности Норту было известно, что мачеха спит с отцом в одной постели — хотя, разумеется, вслух об этом малопристойном обстоятельстве никто не упоминал.

Спальня герцогини была обставлена как приемные покои шестнадцатого столетия. В дальнем углу — огромная кровать, окруженная невысокими перильцами, которые в былые времена служили границей. Служанкам и фрейлинам позволено было заходить за перильца, посетители же должны были ждать снаружи.

Разумеется, сестры Норта разбрелись по всей спальне, словно цыплята по птичьему двору.

Арти сидела верхом на перильцах, словно на лошади, а мать стояла рядом, готовая в любой момент ее подхватить. Виола, Бетси и Джоан уселись на кровать: Джоан что-то вырезала, Виола и Бетси наблюдали за ней. Кровать была достаточно велика, чтобы вместить всех троих вместе с их пышными юбками. Тетушка Ноув, устроившись сбоку на мягкой кушетке, вязала какой-то загадочный предмет, по форме которого невозможно было определить его точное назначение.

Когда Норт вошел, все разом повернулись к дверям. Офелия улыбнулась. Арти радостно замахала брату и тут же кувыркнулась с перилец, но Офелия успела ее поймать. Виола вскочила с кровати, подбежала к нему и крепко его обняла.

Строго говоря, Виола, дочь Офелии от первого брака, не приходилась ему родственницей. Но с самой первой их встречи четырнадцать лет назад эта робкая девчушка стала для Норта любимой сестренкой. Тогда она вошла в детскую, крепко держась за руку матери, и губы у нее кривились, словно она вот-вот заплачет…

— Виола! — воскликнул он, сжав ее в объятиях и поцеловав. — Сколько же тебе сейчас… как, уже шестнадцать?

Вокруг в нетерпении прыгала Бетси, старшая из сестер. За то время, что они не виделись, она превратилась из неуклюжего подростка в ослепительную юную красавицу — и прекрасно это осознавала. Каждый поворот ее бедер словно говорил: «Посмотри же на меня!»