Книга Герцог и гувернантка, страница 80 – Элоиза Джеймс

— Как видишь, у меня совсем не «петушок», — лукаво усмехнувшись, сказал он.

— Вижу! — выдохнула она.

— Прости, что оставил тебя без туфель, — сказал он, опустив руку. Наклонился — и не успела она опомниться, как ее чулки полетели в воду, несколько секунд маячили на поверхности, а затем утонули и пропали из виду полностью.

Разумеется. Тяжелые, жаркие, кусачие чулки, в которых у нее вечно потели и чесались ноги, — таким одна дорога на дно!

— Норт!.. — начала Диана, мысленно подбирая слова негодования против его самодовольства и бессовестности… но не против нежного взгляда, которым он смотрел на нее, словно на королеву, в безобразных чулках или вовсе без чулок.

— Теперь я должен тебе пару туфель и пару чулок, — сообщил он так, словно это его извиняло. И принялся натягивать собственные шелковые чулки, подобрав их с травы. А Диана смотрела на него и вспоминала, как в прошлом носила шелковые чулки, нежные и прохладные. Особенно нравились ей одни, расшитые незабудками, что подвязывались лентами с такой же вышивкой.

Одно удовольствие было их носить!

Норт влез в башмаки, которые побывали с ним в Новом Свете и вернулись обратно, однако были так прочны и надежны, что это им не повредило.

— Я гувернантка, — сказала Диана, твердо решив, наконец, объяснить ему, что к чему. Неважно, как она скучает по шелковым чулкам. Они ушли в прошлое.

Он взял ее под руку, словно прогуливался с ней по Гайд-парку, хотя на самом деле они поднялись на холм, а потом прошли через яблоневый сад. Иными словами, находились в полном (и совершенно непристойном) уединении.

— Вещей у меня очень немного. Ими нельзя вот так разбрасываться.

Норт нахмурил брови.

— Разве мы не платим тебе достойное жалованье?

— Жалованье просто безмерно щедрое, учитывая мои скудные навыки. Но все стоит денег. — Например, костюмчики Годфри. Лакомства, которые она покупает ему — и Арти, коль уж на то пошло. Призм просил сообщать, сколько она тратит на детей, но как это возможно? Ведь Годфри на самом деле не имеет никакого права здесь жить.

— Узнав, что Будл присвоил мою одежду, тетушка пришла в ярость, — заметил Норт.

Диана украдкой взглянула на него. Норт потирал подбородок. И почему она считала, что по его лицу ничего невозможно прочесть? Разве не понятно, что сейчас он улыбается, но на самом деле грустит?

— Ее легко понять, но…

От его затуманенного взгляда, словно устремленного в пустоту, у нее почему-то сжалось сердце.

— Будл помог мне привлечь твое внимание, — объяснил он. — Когда мы познакомились, я не мог парик отличить от снопа соломы. Он меня всему научил.

— Да я и не замечала твоих париков!

Он пожал плечами.

— Я считал, что для тебя важна мода. Теперь знаю: это была не настоящая ты.

Диана опустила взгляд на свои веснушчатые босые ноги, шагающие по густой траве. Эту лужайку каждый месяц подравнивали и подстригали двое садовников. Но почему-то сейчас Диана об этом не вспомнила.

Матушка превратила ее в идеальную приманку, расставила ловушки на герцога — и преуспела. Но до сих пор Диане не приходило в голову, что и Норт сделал нечто похожее, только не ради абстрактного титула. Ради нее.

— Это была не я, — подтвердила она.

— Я, например, не знал, что на лице у тебя веснушки.

Она бросила на него взгляд:

— А это бы все изменило?