Книга Герцог и гувернантка, страница 158 – Элоиза Джеймс

Палаццо Уайльд. Флоренция, Италия. 3 июля 1784 года. Четыре года спустя

Прикрывая рукой глаза от жаркого итальянского солнца, Диана вышла в просторный огражденный сад позади палаццо. Здесь Норт надзирал за возведением восьмиугольной беседки из кованого железа, по его собственному наброску; сейчас пара рабочих, забравшись по лестницам на крышу, устанавливали там, в самом центре, величественный и причудливый флерон.

На миг Диане вспомнилось прошлое: Норт в пудре, парике, на каблуках… Как не похож на мужчину, стоящего сейчас перед ней! И не в том дело, что кожа Норта теперь покрыта золотистым загаром, что на нем лишь тонкая льняная рубашка, торопливо заправленная в бриджи, или что парик он теперь надевает лишь по большим праздникам.

Даже не в том, что левой рукой он прижимает к себе сверток, из которого высовывается крошечный кулачок.

Нет: главное различие — в выражении лица. Теперь по лицу Норта ясно читается: он счастлив. Спокойным и прочным счастьем, которое рождается и укрепляется, лишь когда ты не один. Когда рядом надежный спутник, дорогой человек, вместе с которым ты принимаешь пищу, путешествуешь, спишь.

Которого любишь.

Муж подошел к Диане.

— С Розой все хорошо, — сказал он. — И шум, и грохот ее совсем не беспокоят. Стойкая малышка: сразу видно, она из Уайльдов!

Диана взяла дочь на руки, поцеловала в носик-кнопку, украшенный тремя очаровательными веснушками. У Розы были отцовские голубые глаза, материнские рыжие волосы, нрав тихий и нежный, словно унаследованный от ее покойной тетушки и тезки. Увидев мать, девочка радостно заворковала и широко улыбнулась, продемонстрировав ямочки на пухлых щеках.

Диана подняла взгляд на беседку.

— Норт, выглядит великолепно!

— Уже почти закончена, — ответил он, указывая на экстравагантный флерон на крыше. — После обеда рабочие натянут полог, повесят шторы и поставят мебель.

— Я все думаю, может быть, стоило сделать полог и шторы из прозрачного шелка, чтобы в беседку проникал солнечный свет? — заметила Диана. — Если шторы окажутся слишком тяжелыми, давай так и сделаем.

Тут она вспомнила, зачем вышла в сад.

— А где Годфри? — спросила она. — Пришло письмо от тетушки Ноув, а Арти вложила в него рисунок — чудесную акварель, на которой Фитци бьется с Флойдом, а с ветки смотрит на них новое семейство вьюрков. Оказывается, пара вьюрков снова свила гнездо в плюще под окном Прусской столовой, и недавно у них вылупились трое птенчиков.

Норт задрал голову вверх и громко позвал:

— Годфри!

В густых ветвях ближайшей сливы раздался какой-то шорох, из листвы показалась пара грязных ног, а за ними и их обладатель целиком. Годфри легко спрыгнул на землю.

— Арти прислала тебе рисунок, — сказала Диана.

В обмен на акварель Годфри вручил ей нагретую солнцем сливу и рысцой убежал по извилистой садовой дорожке.

— Когда станет лэрдом, — пробормотал Норт, — держу пари, задаст он жару никчемным болтунам из английского правительства!

Медовый месяц в Италии для них так и не окончился. Теперь вся семья — к которой прибавилась Роза и ее трехлетний брат — жила в элегантном особняке близ флорентийской площади Строцци; Норт сам и спроектировал его, и построил. Частенько здесь гостил кто-то из Уайльдов; герцог и герцогиня приобрели привычку каждый год в конце лета, взяв с собой Арти и еще кого-нибудь из детей, отправляться морем в Италию. Разумеется, Норт это предвидел — поэтому сделал дом светлым, просторным, способным вместить множество гостей.

— Офелия прислала три новые гравюры, — сообщила Диана, прижимаясь к мужу, чтобы его поцеловать. — Бедная Бетси! Сплетники никак не оставят ее в покое. Уверена, она не делает и половины тех безрассудств, что ей приписывают.

— А я уверен, что она делает вдвое больше, — сказал Норт, целуя ее в ответ.

Позже, уже ночью, Диана лежала в беседке на тахте, застеленной тонким льняным бельем. Неподалеку на столике стояла бутылка шампанского. Единственный фонарь давал достаточно света, и летний ветерок колыхал тяжелые шелковые шторы.

Теперь она понимала, что прозрачные шторы в самом деле сюда бы не подошли.

Норт по-прежнему лучше всего спал на открытом воздухе — или по крайней мере с широко открытыми окнами.

Но эта постель предназначалась не для сна.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.