Книга Герцог и гувернантка, страница 58 – Элоиза Джеймс

Единственная лампа на стене коридора, ведущего в детскую, горела вполсилы. На секунду он остановился, размышляя, не знак ли это — не приветственный ли маяк для усталых путников, приплывших с далекого континента к берегам этого тихого темного островка.

Дверь в комнату Дианы в конце коридора была приоткрыта. Он толкнул дверь: инстинкт, побуждающий войти, был сильнее гордости, побуждающей избегать женщины, которая его отвергла.

Едва Норт вошел в комнату, как стало легче дышать. Пахло здесь чем-то вроде сальных свечей. Норт мысленно напомнил себе сказать Призму: даже если сейчас Диана служанка, сальным свечам не место ни в ее комнате, ни вообще в детской, коль уж на то пошло.

Еще здесь пахло древесным дымом, медом и Дианой. Она не носила сложных духов, составленных специально для нее: ее аромат был легким и радостным — цветочный, с ноткой лимона.

Постель была пуста, но на каминной полке оставлены кувшин меда и блюдце с тающим маслом. И в одном кресле — в ее кресле — кто-то спал, завернувшись в одеяло.

Норт беззвучно приблизился и остановился спиной к огню. Диана укуталась по уши. Даже роскошные волосы скрылись под одеялом, но несколько прядей все же выбилось наружу.

Боже, как же она хороша! Такая нежная, почти прозрачная кожа: кажется, видно, как бьется пульс на виске.

Почему-то у него вдруг ослабели колени — пришлось присесть на кушетку. Неудивительно, что эта кошмарная миссис Белгрэйв рассчитывала, выпустив свою дочь в пруд, полный женихов, поймать там самую крупную рыбину!

Аристократичность принцессы сочетается в Диане со свежестью и чувственностью — подобного Норт никогда раньше не видел.

Он стоял так близко, что мог дотронуться до ее колена. Но, разумеется, не стал — это было бы неблагопристойно.

Однако при первой их встрече, похоже, его заворожили не аристократические скулы и не маленький прямой нос — его заворожил ее смех.

Он предложил ей руку и сердце, когда она еще не сказала и пары слов, а лицо ее за густым слоем румян и белил оставалось почти неразличимым.

Чем же она его привлекла, если не смехом?

Арчи Юинг был вполне добропорядочным малым; трудно понять, почему он так недостойно поступил с собственной невестой. Но если сестра Дианы была так же хороша, Норт вполне допускал, что Арчи безумно в нее влюбился — и, разумеется, не ждал, что судьба пошлет ему навстречу пьяного кучера.

Норт стоял перед Дианой, рассеянно глядя на ее растрепанные волосы, как вдруг она открыла глаза. Встретилась с ним взглядом без тени удивления или испуга. Вместо этого уголки ее губ приподнялись в улыбке — и на сердце у Норта мгновенно просветлело. Стоило бы насторожиться от такой своей реакции; но он этого не почувствовал.

— Пришли за поджаренным хлебом?

В голосе — ни жалости, ни даже сострадания. Можно было подумать, здешние мужчины каждую ночь дрейфуют по замку, а потом их, словно терпящих кораблекрушение, выбрасывает волнами у ее дверей.

— Да, — просто ответил он.

Замковый повар приготовил сегодня на ужин заливное из языков ягнят, от которых Норт полностью потерял аппетит. И теперь хотел от Дианы не только поджаренного хлеба. Где-то глубоко в нем росло иное желание, к которому он отказывался прислушиваться. Если бы послушал — поднял бы Диану, а потом сел вместе с ней в большое кресло, вполне удобное и для двоих.