Книга Герцог и гувернантка, страница 41 – Элоиза Джеймс

— Что ж, этому можно только порадоваться, — чопорно заключила Диана и повернулась, чтобы уйти.

Джентльмен непременно сопроводил бы ее по темным коридорам в детскую. Но халат на ней легко распахивался, а ночная сорочка была из тонкого, почти прозрачного хлопка.

И грудь у Дианы невероятная — такая грудь, от одного взгляда на которую все внутри у мужчины напрягается и беззвучно стонет… Нет, лучше уж он отпустит ее подобру-поздорову, а сам останется здесь.

Помедлив мгновение, Диана исчезла за дверью.

А там, где она только что была, осталась пустота — призрак герцогини, которой у Норта никогда не будет.

Следующей ночью

Несколько месяцев назад Норт надеялся, что за время долгого путешествия в Англию к нему вернется спокойный, ничем не омрачаемый сон. И даже если нет — по возвращении в спальню своего детства в замке Линдоу он, разумеется, будет спать как младенец.

Ага, как же!

Способность спать спокойно он потерял в той же битве, что и большую часть своего полка. И сколько ни твердил он себе, что дал присягу и поклялся выполнять любые, даже самые идиотские приказы, — это не помогало.

Купив офицерский патент, Норт принял под свое командование двести с лишним человек. А принеся присягу, дал согласие рисковать их жизнями.

Следуя своей присяге, он слишком многих из них привел к гибели… Норт заставил себя выбросить эту мысль из головы и сосредоточился на другой причине своей бессонницы: Диане.

В ее истории много пробелов. Сестра Дианы родила вне брака, а затем скончалась незадолго до празднования помолвки. Что ж, можно понять, почему Диана сочла заботу о Годфри несовместимой с жизнью светской дамы.

Разумеется, она ошибалась. Норт позаботился бы о том, чтобы Годфри попал в добрую, любящую семью. А если бы Диана не захотела с ним расстаться — ничего страшного: ему известно несколько благородных дам, которые вырастили бастардов, собственных или своих мужей.

Во время помолвки он был отчаянно влюблен в свою невесту, буквально валялся у ее ног. Стоило ей рассказать о приюте для подкидышей — он бы без колебаний сам отправился туда и привез Годфри в замок лишь ради того, чтобы она ему улыбнулась. Несомненно, это поняла бы любая женщина, сознающая, какую власть имеет над мужчинами прекрасный пол!

Но Диана не понимала. Она была наивна как дитя — и столь же порывиста.

В голове Норта смешались все мысли, и его подташнивало — от бессонницы, от усталости, да пожалуй, что и от голода. За ужином подали три перемены блюд, но он и одну доесть не смог.

Нет, надо как-то стать прежним Нортом — беззаботным здоровяком, легко съедавшим за обедом и по четыре-пять блюд! Тем человеком, что стол без восьми-десяти тарелок на каждую перемену счел бы личным оскорблением.

Точнее, нет, не личным, поправил он себя. Никогда об этом не задумывался, пока Диана не подняла эту тему, — но это правда: он оскорбился бы за свой титул. Сам по себе Норт не отличался ни высокомерием, ни обидчивостью, но свой титул считал нужным защищать. Это выходило как-то само. Как будто в глубине души он вечно ждал, что кто-нибудь укажет на него пальцем и воскликнет: «Да какой же из тебя герцог? Вот Гораций…»

И сколько горькой иронии в том, что Диана не рассказывала ему про своего незаконнорожденного племянника по той же самой причине — чтобы защитить его титул!