Книга Герцог и гувернантка, страница 33 – Элоиза Джеймс

Этот вопрос Норт постарался задать мягко: он вовсе не собирался над ней насмехаться или упрекать. Эта новая Диана ему нравилась, но угнетала мысль о тайном ребенке. Одно дело — красоваться в павлиньих перьях и изображать скромницу: невинное притворство, не страшнее того, что делал он сам, когда пытался пудрой и мушками завоевать сердце прекрасной дамы.

Но родить ребенка и прятать его где-то в деревне — это совсем, совсем другое.

— О… — Улыбка ее дрогнула, свет в глазах погас. — Все было не совсем так…

Норт покосился на дверь — но тетушки было не видать.

— Что ж, пожалуй, нам пора об этом поговорить.

Диана нервно сцепила пальцы. Определенно, ему больше нравилось, когда она смеялась и жестикулировала, и руки ее порхали в воздухе.

— Давайте начнем с того, как вы оказались в деревне. Из объяснений тетушки я понял, что мать выгнала вас из дома и отказала в содержании. Видимо, с тех пор вы с миссис Белгрэйв не примирились, судя по тому, что она не торопится выручать вас из нынешнего положения.

Диане казалось, что внутренности ее сжались в тугой болезненный комок. Остатки гордости жестоко страдали при мысли, что Норт поймет, как мало интересуется ею родная мать.

Даже после того, как Роза посмела дать жизнь внебрачному ребенку и за это была безжалостно выброшена из дома, Диана закрывала на это глаза и придумывала для матери разные оправдания. Отчаянно пыталась не перестать ее любить. До того дня, когда миссис Белгрэйв, обрядив в разноцветные шелка и атлас, отправила ее праздновать помолвку, а сама осталась в Лондоне, чтобы поскорее покончить с одной досадной неурядицей.

Похоронить Розу и о ней забыть.

— Матушка не смягчится, — коротко ответила Диана, чувствуя, как эхом отдается во всем ее существе знакомая боль. — Она никогда мною не дорожила.

— Почему вы не обратились к родне ребенка? — спросил Норт.

— Отец и дед Годфри погибли в один день, разбившись в карете, а бабушка его скончалась еще много лет назад.

— Вы кузина Лавинии Грей, — продолжал Норт, не сводя с нее внимательного взгляда. — Не хотите же вы сказать, что Лавиния не приглашала вас пожить у нее! И даже если бы ее мать отказала, Лавиния могла бы ссудить вас деньгами.

Диана невесело усмехнулась.

— Лавиния и леди Грей уехали во Францию сразу после нашей помолвки. Я пыталась написать Лавинии, но не знала адреса. Уверена, она мне писала, но, должно быть, матушка сжигала письма. Вряд ли Лавиния знает, что произошло после того, как я вас бросила, — разве только эти кошмарные гравюры с нами обоими продаются уже и на континенте.

— Черт возьми! — Норт поднял руку, словно собравшись запустить пальцы в волосы, но наткнулся на парик. Недолго думая, сорвал его и швырнул на соседнее кресло.

Волосы у него оказались темные, коротко стриженные. Без парика глаза казались темнее, скулы резче. Норт был хорош собой и прежде, но сейчас выглядел… мощным. Мужественным.

Наконец-то Диана смогла представить его на поле боя! Того человека, которого она знала прежде, в огромном парике и на каблуках, вообразить себе в сражении было просто немыслимо.

А этого? Да, это воин! Весь, от широких плеч до… до всего остального.

— Вы знали, что ходят слухи, будто я вас изнасиловал? — поинтересовался Норт голосом, походившим на скрежет зубов.