Книга Герцог и гувернантка, страница 19 – Элоиза Джеймс

Лишь позже она сообразила, что одежду можно было продать. А деньги не помешали бы: к тому времени, как ее нашла леди Ноув, Диана потратила почти все до последнего шиллинга.

Все три ее нынешних платья были совсем не новыми и наводили на мысль о престарелых, побитых жизнью воронах. Вздохнув, Диана выбрала то, что чуть получше остальных. Пудры, чтобы скрыть неприлично яркий цвет волос и россыпь веснушек на носу, разумеется, тоже не было.

Ее мать вечно причитала из-за волос Дианы и даже пыталась выдать ее замуж за шотландца, полагая, что уроженцы Шотландии благосклонны к рыжим; но настоящим проклятием для миссис Белгрэйв стали веснушки. Она беспрерывно испытывала на дочери отбеливающие мази и кремы. После одного особенно сильного средства у Дианы облупился нос, но неделю спустя веснушки были по-прежнему на месте. С тех пор Диана стала настоящей мастерицей в деле наложения белил и использования рисовой пудры.

Неважно, что она сегодня наденет: проглядеть россыпь веснушек будет так же сложно, как пятна на шкуре у леопарда. Один-единственный взгляд — и Норт поймет, как ему повезло остаться холостым.

Драгоценность у Дианы осталась только одна: медальон со спрятанным внутри миниатюрным портретом сестры. Большинство людей сказали бы, что художник польстил Розе: разве бывают на свете такие очаровательные улыбки? Однако портрет был правдив.

Роза, милая Роза! Само очарование. Как все ее любили… Право, миссис Белгрэйв могла бы и не подчеркивать, что потеряла наиболее ценную дочь.

С мастерством, порожденным долгой практикой, Диана выкинула из головы упреки и жалобы матери, поцеловала портрет, спрятала медальон за корсаж и спустилась по лестнице вниз.

Раздеваясь, Норт не переставал думать о том, что Диана здесь.

В первые месяцы после отъезда, все еще тяжело переживая ее уход, он не раз воображал, как встретит того ублюдка, что сделал ей ребенка, и спустит с лестницы. Война безжалостно сдирает с мужчины маску джентльмена — и скоро Норт перешел к фантазиям о том, как прикончит мерзавца голыми руками.

Но этот человек умер, а Диану выгнала из дома собственная мать: два обстоятельства, которых он никак не мог вообразить. Слава богу, ее нашла тетушка Ноув!

Мысль, что Диана одинока и нуждается, все еще не давала ему покоя, когда он шагнул в ванну, сел и взял в руки мыло, источавшее сильный цветочно-ананасовый аромат.

— Я предпочитаю мыло без запаха, — сообщил он Будлу.

Камердинер уставился на него, открыв рот.

— Милорд, но оно сварено специально для вас! Я четыре часа провел в парфюмерной лавке, выбирая аромат…

— Вы потратили это время, а не я, — напомнил ему Норт.

— Когда его светлость сообщил, что вы возвращаетесь в Англию, я не то, что часы — дни потратил на то, чтобы обновить всю вашу парфюмерию и косметику! — Будл махнул костлявой рукой в сторону туалетного столика, уставленного бутылочками, флакончиками и шкатулочками. — Мне дали гарантию, что аромат, созданный для вас, в течение десяти лет не продадут никому другому…

— Обычное мыло без запаха, — повторил Норт.

Он отбросил влажный мыльный брусок, но Будл ухитрился его поймать, поднес мыло к носу и глубоко вдохнул.

— Изумительно! Великолепно! Все согласились, что маркиз Солтерсли будет пахнуть лучше, чем…

— Если помните, Будл, этот титул я не использую, — довольно резко прервал его Норт. Маркизом был его брат Гораций; Норт вынужден был унаследовать от него герцогство, но больше ничего отнимать у брата не собирался. — А теперь, пожалуйста, принесите другое мыло.