Книга Герцог и гувернантка, страница 148 – Элоиза Джеймс

— Я слышал, вы предложили ей триста фунтов и дом в деревне. Мейбл подслушала.

— Мейбл не так меня поняла.

— А мисс Белгрэйв — девушка не того сорта. Она невинная. Даже Мейбл дурного слова о ней не скажет. Вот вы знаете, что каждый вечер перед сном она рассказывает мальчугану о его матери?

— Мое предложение к мисс Белгрэйв не подразумевало ничего непристойного, — ответил Норт против собственного желания ледяным тоном. Кучер не хотел ничего дурного — только защитить Диану: желание, которое она вызывала и у его тетушки, и вообще у всех вокруг.

— Да чего уж там подразумевать! — так же холодно ответил Хикетт. — Сколько я слышал, вы ей прямыми словами все выложили, а потом прижали к двери да как начали целовать! Трудно винить девушку за то, что она испугалась и сбежала в Манчестер. Она, милорд, заслуживает лучшего.

«Лучшего, чем вы» — это окончание повисло в воздухе.

— Вашей герцогиней становиться она не хочет, — продолжал Хикетт («Когда же он заткнется?»). — Так и с этим, другим к ней не лезьте. Коль за вас она не выйдет, это не значит, что не станет хорошей женой кому-нибудь другому.

— Кому-нибудь из посетителей этой таверны? — сухо поинтересовался Норт.

Хикетт прищурился.

— Оно, конечно, в «Жуке и сыре» собираются люди попроще; но многие из них ни за что не станут предлагать даме такое, о чем стыдно сказать вслух.

После этого Норт уже не сводил глаз с дороги.

«Жук и сыр»

Едва Диана заняла место за стойкой, кто-то в зале взревел:

— Ее величество прибыли!

И посетители начали придвигаться поближе, чтобы ее рассмотреть. Под их жадными взглядами Диана радовалась, что их разделяет крепкая деревянная перегородка.

Сделав глубокий вдох, Диана обратилась к тому, кто стоял прямо перед ней:

— Что бы вы хотели?

— Тмнкоришн, — ответил он.

— Прошу прощения? — Диана уже убедилась, что разобрать манчестерский выговор с непривычки бывает сложновато.

— Темн-ко-риш-ный! — чуть ли не по слогам повторил он.

Диана плеснула в кружку первый, попавшийся под руку эль и подтолкнула кружку к посетителю у стойки. Он бросил монету; Диана, следуя наставлениям миссис Барли, отправила ее в ящик под стойкой. Чуть дальше кричали и махали кружками еще двое, а справа еще один стукнул кружкой по стойке с таким грохотом, что Диана подпрыгнула.

Поспешив к дальнему концу стойки, Диана успешно обслужила двоих буйных посетителей. Потом бегом вернулась назад и налила пива тому, что стучал кружкой по столу.

И так два часа. Без перерыва. Не было возможности даже остановиться и вздохнуть — не говоря уж о том, чтобы присесть. К концу второго часа Диана считала буфетчиц героинями.

К этому времени все платье спереди у нее было залито пивом. Мужчин это очень радовало. Трое или четверо сидели на своих табуретах, словно вросли в пол, и неотрывно пялились на ее грудь. А еще один все время ее подзывал, но, делая заказ, так шумно дышал, что Диане не удавалось разобрать ни слова.

В какой-то момент расстегнулась ее заколка, и волосы рассыпались по спине. Поправлять прическу Диана не стала — не было времени. Как угорелая, носилась она взад-вперед по таверне, уворачиваясь от жадных мужских рук, наполняя кружки, собирая монеты.

Сколько стоят пиво и эль, Диана не представляла. Миссис Барли называла какие-то цифры, но у нее ничего не удержалось в голове. В результате она просто повторяла снова и снова: «Сдачи не даем».