Книга Герцог и гувернантка, страница 106 – Элоиза Джеймс

— Не знал.

— Похоже, все в Лондоне уже знают правду о родителях Годфри, — вставила Диана, желая развеять напряжение.

— Вопрос в том, чего они НЕ знают, — с лукавой улыбкой заметила Лавиния.

— Не смей! — воскликнула Диана и ущипнула ее.

— Ой! — взвизгнула Лавиния. — Кстати, я ведь еще, толком, не поздоровалась с твоим…

— Он не мой, — отрезала Диана.

— Большое счастье увидеть вас снова, мисс Грей, — с поклоном сообщил Норт.

Внутри у Дианы что-то похолодело, и она будто немного забеспокоилась. Она не хочет быть герцогиней. И никогда не хотела. А вот Лавиния…

Лавиния определенно хотела! Как-то раз она сказала Диане: лучше бы, мол, Норт в нее влюбился с первого взгляда. Разумеется, это была шутка… всего лишь шутка…

— Надеюсь, вы не возражаете, если я буду называть вас Нортом, как мы с Уиллой обращались к вам два года назад, — блестя глазами, говорила между тем Лавиния. — Осмелюсь спросить, вы уже видели все гравюры, на которых вы изображены на первом плане? Одна из них сейчас продается вчетверо дороже изначальной цены.

Норт издал стон.

— Та, что с шекспировскими мотивами?

— Именно. На которой вы вылезаете из сундука, словно джинн из бутылки: грудь у вас там богатырская, а ног, кажется, нет вообще! — И Лавиния смерила оценивающим взглядом его грудь.

— У меня есть такая гравюра, но я ее оставил в Оксфорде, — сообщил, подходя к ним, Леонидас. В свои двадцать лет он походил на юного Норта: те же семейные брови вразлет, те же поразительные синие глаза — только пониже и поуже в плечах.

— Непременно вам куплю! — пообещала Лавиния. — От гравюр с лордом Уайльдом я избавилась, оставила себе только две любимые, но, пожалуй, теперь начну заново собирать коллекцию Уайльдов. Когда-нибудь покажу ее детям Уиллы, пусть порадуются!

Норт заскрежетал зубами.

— Может, та гравюра со сценой из «Цимбелина» найдется у мистера Калико? — предположил Леонидас. — У него там огромная стопка всяческих гравюр! Я видел несколько с Алариком и одну с папой, ту, где он едет на псовую охоту. Глупость, правда? Папа не охотился уже много лет!

— Что ж, «вперед, Макдуф!»^[6] — приказала Лавиния, взяв Леонидаса под руку.

— Это из другой пьесы, — сухо заметил Норт.

Лавиния повернулась к Диане:

— Вот что, дорогая моя: сейчас подберем у мистера Калико какую-нибудь симпатичную ткань, чтобы тебе ни дня больше не пришлось ходить в этом убожестве! А пока не сошьем тебе пристойный гардероб, можем ввести моду на тоги.

— Мисс Белгрэйв, могу я попросить вас к нам присоединиться? — обратился к ней мистер Калико.

— Я сейчас вернусь, — сказала Диана Лавинии, на ходу размышляя о том, может ли принять в дар ткань на платье. Все в ней восставало против идеи благотворительности. Но, с другой стороны, Лавиния примчалась из Франции ей на выручку.

— Пойдем, у него есть друг для Фитци! — сообщила Арти, схватив Диану за руку и потянув к торговцу.

— Нет-нет, моя милая, у меня нет, — поправил мистер Калико, когда они подошли ближе. — Но прямо за околицей я видел павлина, привязанного к забору. А заметив на голове у юной леди это чудное перо, сразу сообразил, что замковый павлин, должно быть, скучает в одиночестве.

— Привязанного к забору? — нахмурившись, повторила Диана. Фитци терпеть не мог, когда его запирали или привязывали.