Книга Герцог и гувернантка, страница 105 – Элоиза Джеймс

Диана и хотела бы сказать что-нибудь в защиту миссис Белгрэйв, но ничего не приходило на ум.

— Два дня мы провели в Лондоне, отдыхали после путешествия. И все, с кем мы там разговаривали, знали: твоя мать лишила тебя наследства и выгнала из дома за то, что ты взяла на себя заботу о сыне умершей сестры. Это гораздо лучше того, что рассказывала в Париже леди Хофстра: она уверяла, что это твой собственный ребенок от Норта!

— Все очень запутанно, — вставила Диана.

— Но миссис Белгрэйв теперь, ни в одном порядочном доме не примут! — с мрачным удовлетворением сообщила Лавиния. — Мама всем своим подругам ясно дала понять, что думает об этой женщине.

У Дианы упало сердце. Несмотря на все произошедшее, она жалела мать, утратившую свое самое драгоценное сокровище — положение в свете.

— Но откуда все узнали, что Годфри не мой сын? На всех этих гравюрах Норт показан как мой соблазнитель.

Лавиния снова обняла Диану и прижала к себе, укачивая, как ребенка.

— Не могу видеть тебя в этом платье! — со слезами в голосе воскликнула она. — Ведь в Лондоне ты была образцом моды!

Диана поцеловала ее в мокрую щеку и протянула еще один носовой платок. Всякая разумная гувернантка носит за поясом несколько носовых платков — как правило, не меньше трех.

— Мне не следовало сдаваться, но я представления не имела, где ты живешь в Париже, а слать письма за границу так дорого. И потом, когда разразился скандал… — Голос ее дрогнул. — Я подумала: может быть, твоя матушка теперь предпочтет со мной не знаться.

— С мамой иногда бывает сложно, но она хороший человек! — воскликнула Лавиния. — Будь мы в Англии, ни за что бы она этого так не оставила! Подлость твоей матери поразила ее до глубины души. И мы ведь даже не знали о смерти Розы! Соболезную тебе, дорогая! — По щекам Лавинии вновь заструились слезы, и Диана утерла их последним сухим платком.

Норт стоял неподалеку и смотрел на них пристально, прищурив глаза. Диане показалось, что он готов поспешить на помощь, если заметит, что разговор с кузиной ее расстроил.

«Для этого и нужны друзья», — напомнила она себе, и эта мысль озарила ее сердце тихим счастьем.

— А как ее светлость допустила, чтобы ты, леди, сделалась у нее в доме прислугой? — требовательно спросила Лавиния.

— Герцогиня больше месяца ничего не знала, — объяснила Диана. — К тому времени, когда она прибыла в замок, я уже прочно обосновалась в детской, заботилась о ее дочери и не хотела ее бросать. Мне нравится быть гувернанткой.

— Нравится?!

— А ты? Я думала, ты уже вышла замуж, — сменила тему Диана, вспомнив, сколько предложений руки и сердца получила Лавиния за первый свой светский сезон.

— Мама решила, что перед следующим сезоном мне стоит приобрести парижский лоск.

Диана рассмеялась.

— Ты и так была одной из самых элегантных лондонских дам, а теперь можешь соперничать с самой королевой!

Подошел Норт, не сводя глаз с Дианы.

— У вас все хорошо?

— Настолько хорошо, насколько может быть, учитывая, что моя кузина, мисс Белгрэйв, теперь проводит вечера у вас в людской, — не без яда в голосе ответила Лавиния.

— Последние годы я был в Америке, а родные предпочли не сообщать мне, что Диана теперь работает у нас в детской, — объяснил Норт.

Лавиния вгляделась в его лицо.

— Так вы ничего об этом не знали?