Книга Любить Палача. Обратный отсчёт, страница 12 – Ian luv

Это была усталость металла, готового сломаться.

— Арина, — голос Демьяна прорезал шум инструментов. Он не обернулся, но я знала, что он чувствует каждое мое движение. — Подойди.

Я не шелохнулась.

— Я сказала, что буду сидеть здесь.

Он перестал печатать. Медленно повернул голову. В его глазах плескалась холодная, расчетливая ярость, смешанная с тем самым голодом, который я научилась узнавать безошибочно.

— Таймер, Арина. 00: 04: 10. Я не хочу прерывать переговоры через четыре минуты, чтобы бежать к тебе через всю комнату. Иди сюда. Сейчас же.

Я сползла с подоконника. Ноги казались ватными, колени предательски ныли, словно на погоду. Как у моей бабушки. Мне двадцать четыре. Было двадцать четыре. Сколько мне сейчас? Двадцать пять? Тридцать?

Я подошла к столу. Демьян протянул левую руку, не отрывая правой от мыши. Это стало нашим ритуалом. Чудовищной пародией на близость. Он работал, решал судьбы миллиардных контрактов, увольнял людей и строил небоскребы, а я сидела рядом, держа его за руку, как верная жена. Или как капельница.

Я вложила свою ладонь в его.

Удар тока прошел по венам. Не электрический, а какой-то тягучий, ледяной. Я почувствовала, как из меня вытягивают тепло, как сердце пропускает удар, спотыкается и начинает биться тяжелее, проталкивая загустевшую кровь.

Цифры над его головой дрогнули. Секунды перестали таять и поползли вверх, замирая на границе его емкости.

00: 05: 30... 00: 06: 00...

Он глубоко вдохнул, его плечи расслабились. Краска вернулась к его лицу, исчезла серая бледность, разгладилась морщинка между бровей. Он буквально молодел на глазах. Пил мою жизнь, как дорогой виски — смакуя, не торопясь.

— Сядь, — он кивнул на кресло рядом с собой. — У меня конференц-кол с китайцами. Ты будешь сидеть тихо.

— Я могу почитать? — спросила я безжизненным голосом.

— Можешь. Хоть вяжи, хоть крестиком вышивай. Главное — не отпускай руку.

Я села. Моя рука в его широкой, горячей ладони казалась чужой. Тонкое запястье с просвечивающими голубыми венами против его мощной кисти с дорогими часами. Часы показывали время суток. Таймер показывал цену моей души.

Пока он говорил на беглом английском с китайскими партнерами, обсуждая поставки стали, я смотрела на наши руки. Я чувствовала, как внутри меня что-то рвется. Тонкие нити ДНК, те самые теломеры, о которых говорил Лев, расплетались и сгорали, превращаясь в пепел.

Каждый час рядом с ним вычеркивал год.

Эта арифметика не давала мне покоя. В сутках двадцать четыре часа. Если он будет держать меня за руку хотя бы четыре часа в день, чтобы набрать «заряд» на ночь... За неделю я постарею на семь лет. За месяц — на тридцать.

Через два месяца меня не станет. Я умру от старости в двадцать четыре года, превратившись в дряхлую старуху в теле молодой девушки.

— Ты дрожишь, — заметил Демьян, нажимая кнопку «mute» на микрофоне.

— Мне холодно.

— В помещении двадцать два градуса. Идеальный климат-контроль.

— Мне холодно изнутри, Демьян. Вы вымораживаете меня.

Он на мгновение сжал мою руку сильнее, и я поморщилась от боли. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на губах, потом на шее.

— Лев принес новые витамины. И добавки. Лучшее, что есть в Швейцарии. Они должны замедлить процесс.

— Вы не можете замедлить энтропию таблетками, — горько усмехнулась я. — Вы пытаетесь заклеить пробоину в "Титанике" скотчем.