Книга Развод и замуж за спасателя, страница 33 – Селин Саади

— И что мне делать? Все мои сбережения заморожены, мне нужно платить за квартиру, за

бензин…

— Я решу вопрос с бензином, и с квартирой, — глухо бросает Макар.

Он стоит у окна, скрестив руки на груди, и смотрит на улицу.

— Сань, мне нужен этот нотариус.

— Не лезь к нотариусу, Соболев, — морщится юрист. — Я сам его дожму. У меня есть выходы на

его бывшую жену, она знает, где он прячет черную бухгалтерию, дайте мне пару дней.

— У Ильи этих дней нет, — тихо, но твердо говорю я. — Он появится сегодня, я знаю его. Э

Александр Петрович смотрит на меня прямо и твердо, потом переводит взгляд на Макара.

— Держи «периметр», желательно подальше от Черкасова. Если он спровоцирует скандал, это

пойдет в минус на суде.

Макар не отвечает, он просто смотрит на меня так, что у меня по спине пробегает горячая

дрожь.

На базу мы приезжаем к полудню, моя смена еще не началась, но я должна забрать форму и

проверить укладки.

В ангаре привычный хаос, запах солярки, лязг гидравлики, громкие голоса спасателей. Я уже

даже привыкла к этому, иду к шкафчикам, пытаясь настроиться на работу, но у входа в «желтую

зону» замираю.

Илья.

Он стоит посреди коридора в своем безупречном пальто, выделяясь на фоне грязных боёвок и

синих костюмов, как инородное пятно.

Он держит в руках бумажный стаканчик с кофе и снисходительно улыбается, что-то выговаривая

нашему диспетчеру.

Увидев меня, Илья расплывается в еще более широкой улыбке. В ней столько ядовитого

торжества, что меня начинает тошнить.

— Полина Викторовна, — громко, так, чтобы слышали все вокруг, произносит он. — Как чудесно,

что вы уже здесь. А я как раз хотел поинтересоваться, как продвигается оплата

ваших…обязательств.

Я замираю, в ангаре мгновенно становится тише. Спасатели, проверяющие снаряжение,

оборачиваются в нашу сторону.

— Мне не о чем с тобой говорить, Илья, — я делаю шаг в сторону, пытаясь обойти его, но он

преграждает мне путь.

— Ошибаешься, дорогая, — он понижает голос, но в нем звенит металл. — Тебе есть о чем со

мной говорить. Твои счета заблокированы, квартиру ты потеряешь через месяц. Я даю тебе

последний шанс, Поля. Забираешь заявление о разводе, подписываешь отказ от претензий на

клинику — и я, так уж и быть, покрою твой долг.

Я смотрю в его лощеное, самодовольное лицо, и внутри меня не остается ничего, кроме

ледяного отвращения.

Как я могла прожить с этим человеком столько лет? Как могла не замечать этой гнили?

— Я скорее буду ночевать на вокзале, чем вернусь к тебе, — чеканю я, глядя ему прямо в

глаза.

Илья бледнеет, его губы искривляются в злой усмешке.

— Какая гордость… Посмотрим, что ты запоешь, когда к тебе придут приставы.

Он не договаривает.

Тяжелая рука в черной тактической перчатке опускается на плечо Ильи. Не просто опускается,

впечатывается с такой силой, что дорогой кашемир трещит, а сам Илья инстинктивно проседает,

теряя равновесие.

Стаканчик с кофе выскальзывает из его пальцев, расплескивая коричневую жижу по начищенным

туфлям.

— Ты оглох, Черкасов? — Голос Макара звучит низко, с хриплым, вибрирующим рычанием, от

которого будто в воздухе рябит. — Она сказала, ей не о чем с тобой говорить.

Макар стоит прямо за его спиной.

Он не в форме, в той же темной куртке и джинсах, что и утром, но от него исходит