Книга Вторая жена: цена развода, страница 62 – Мила Реброва

Я молча положила руку на её ладонь, зная, что сейчас не нужны слова. Аня крепко сжала мои пальцы, и в её взгляде мелькнула тень благодарности.

— Спасибо, Лейла, — прошептала она, чуть улыбнувшись. — Иногда нужно просто выговориться, чтобы эта боль перестала так остро напоминать о себе.

Я смотрела на неё и думала, насколько несправедливо бывает устроена жизнь. Её муж, когда-то клявшийся ей в любви, обещавший быть рядом, стал для неё самой большой раной. Какой в этом смысл? Почему кто-то, кому судьба даровала всё — семью, ребёнка, любовь, — позволяет себе отвернуться и уйти? Аню он оставил разбираться с тем, что оставил после себя. Её маленькая дочь, ожидающая папу каждый раз с такой надеждой, была вынуждена привыкать к тому, что её мечты об отце разбиваются снова и снова.

Некоторые мужчины, думала я, просто не видят ценности того, что им даровано. Как будто у них перед глазами — настоящее чудо, что-то бесценное, что они обязаны оберегать. Но они так легко отбрасывают это, рушат семьи, ломают доверие. Словно клятвы, которые они давали, были пустыми словами. Словно в этом мире можно без последствий обманывать надежды.

Аня держалась, старалась казаться сильной. Но за этой хрупкостью пряталось разбитое сердце, которому, как я видела, ещё долго предстоит собирать себя заново.

Я сжала её руку крепче, и, глядя на это знакомое выражение боли на её лице, поняла, что мне нужно сказать ей больше. Нельзя просто молчать, оставляя её с её раной.

— Знаешь, Аня, я тоже через это прошла, — начала я тихо, подбирая слова. — Возможно, наша история немного другая, но… боль, разочарование — они похожи. Когда Салман ушёл… для меня всё рухнуло в одночасье. Он был всем моим миром, и в тот момент, когда я поняла, что его выбор — не я, казалось, что и жить дальше не имеет смысла.

Аня внимательно слушала, её взгляд стал мягче, как будто мои слова на секунду отвлекли её от собственных тяжёлых мыслей.

— Но знаешь, с каждым днём становится немного легче, — продолжила я. — Поначалу в это невозможно поверить, но рана затягивается. Ты учишься дышать без него. Просто дашь себе время. Ты и твоя малышка заслуживаете того, чтобы быть счастливыми.

Аня грустно улыбнулась и сдержанно кивнула, а потом, словно раздумывая, произнесла:

— Лейла, разница между нами в том, что Салман, как бы там ни было, осознал свои ошибки. Он хотя бы понимает, что потерял, и, насколько я вижу, пытается их исправить. А мой… он даже не оглянулся. Для него мы — просто страницы, которые он перевернул.

Эти слова тронули меня. Я всегда воспринимала Салмана как источник своей боли, своего разочарования, но теперь, глядя на Аню, поняла, что, как бы мне ни было тяжело, он хотя бы остался честным со мной.

Ночью я долго думала о разговоре с Аней. Её слова всё не выходили из головы, проникая всё глубже, заставляя меня снова и снова возвращаться к тем болезненным моментам, которые я старалась забыть. Она сказала, что Салман хотя бы понимает, что потерял, и пытается это исправить. Эта мысль не давала мне покоя, словно будила что-то внутри, что я уже давно пыталась заглушить.

В последние недели Салман не раз пытался связаться со мной, просил о встрече, объяснении, но я всегда отказывала. Для меня это было слишком больно, слишком сложно. Каждый раз, когда я видела его сообщение, меня охватывала знакомая горечь, воспоминания о том, как всё рухнуло. Я боялась, что любое новое объяснение лишь снова заставит меня пережить этот момент, снова откроет старые раны.