Книга Вторая жена: цена развода, страница 65 – Мила Реброва

Я не удержалась, горькая усмешка сорвалась с моих губ.

— Правильным? — повторила я, в каждом слоге — ирония и боль. — Значит, для создания семьи тебе нужна была не я, а она?

Он не отвел взгляда, и в его глазах я увидела такой же укол боли.

— Мне нужно было… ощущение, будто у меня есть что-то вечное, будто я продолжаю свою линию, создаю наследие. Тогда мне казалось, что брак с Аминой сможет это обеспечить, — он опустил голову, словно признаваясь самому себе. — Но с самого первого момента я понял, что такой союз… он не имеет смысла. И Амина знала это. Лейла, у нас не было настоящей семьи. Даже той первой ночи, как ты представляешь… ее не было. Ни близости, ни настоящего доверия.

Его слова цепляли меня за живое, будто вытаскивали наружу старые, застарелые раны. Я засмеялась, но это был не смех, а какое-то горькое хрипение.

— Жениться, чтобы создать семью, а потом даже не притронуться к «жене»? — бросила я, чувствуя, как растет непрошенная обида. — Ты понимаешь, насколько это нелепо?

— Я заслужил твою злость, — сказал он тихо. — Но, Лейла… мне с самого начала было тяжело решиться на что-то подобное. Мы с Аминой никогда даже не жили вместе. Она переехала в ту квартиру, которую мы с тобой выбирали и обустраивали, помнишь? — В его голосе появилась растерянность, как будто он сам никак не мог справиться с противоречиями своего прошлого выбора. — Я просто обеспечивал и обеспечиваю ее позволяя вести свою жизнь. Это только видимость брака.

Эти слова ударили меня, как раскат грома. Я всматривалась в него, и передо мной раскрывался совершенно другой Салман. Лицо его выражало болезненное сожаление, как будто он, наконец, признавался в чём-то, что долго не мог сказать даже самому себе. Его руки нервно сжались, и мне вдруг захотелось просто убрать это напряжение, прогнать его боль, хотя сама я всё ещё чувствовала злость.

— Зачем ты это сделал, Салман? — голос мой прозвучал мягче, чем я хотела, но я не могла больше сдерживать этот вопрос. — Если она для тебя чужая… почему ты всё это время держался за эту пустоту?

Он поднял на меня взгляд, полный внутренней борьбы, как будто слова, что он хотел сказать, не находили выхода. И наконец он проговорил, едва слышно:

— Амина была… это просто человек, который попросил помощи. Она была как потерянный ребёнок, которого заставили идти по чужому пути, выдали замуж, чтобы избавиться. Я тогда думал, что могу помочь ей, защитить её, но это оказалось… не тем, что я мог дать. И чем больше я оставался в этом “браке”, тем сильнее осознавал, как сильно я ошибся.

Мои чувства кипели внутри меня, недоверие боролось с какой-то странной вспышкой сострадания. Я понимала, что он страдал, что он сам себя загнал в клетку, из которой теперь не мог выбраться. Его ошибки, его сожаления… Я ненавидела его за них, но и не могла полностью отвергнуть его сейчас, когда он так уязвимо открывался передо мной.

Я сделала шаг вперед, почти бессознательно, не отводя взгляда от его глаз. Ещё миг назад мне казалось, что я не готова, что все его признания лишь добавляют боли, но сейчас что-то подсказывало мне, что мы оба заслуживаем хотя бы шанса понять друг друга.

Салман тоже придвинулся ко мне ближе, и его рука дрогнула, медленно поднимаясь к моей щеке. Я ощутила его тепло, и этот осторожный, трепетный жест заставил мое сердце пропустить удар.