Книга Вторая жена: цена развода, страница 60 – Мила Реброва

— Да, мама. Сегодня — особенный вечер, — ответила я, когда мы сели за столик и заказали наши любимые блюда.

Мы разговаривали обо всём и ни о чём — о её воспоминаниях, о моих маленьких достижениях, о том, как быстро летит время. Я смотрела на неё и видела, как её лицо становилось мягче, моложе, как она забывала о повседневных заботах и просто наслаждалась моментом. Когда принесли блюда, мы обменялись коротким взглядом, и я поняла, что это был тот самый отдых, который мы обе заслужили.

— Спасибо, что уговорила меня, — сказала она, глядя на меня с теплотой, которой я так давно не видела в её глазах. — Иногда я забываю, что жизнь — это не только дом и работа.

— Я тоже забываю, — ответила я, чувствуя, как от её слов тепло разливается по телу. — Забываю, что можно просто быть рядом с тобой и радоваться простым вещам.

Вечер проходил легко, и уютно. На мгновение я смогла отпустить прошлое, позволить себе не думать о нём, и просто наслаждаться этим моментом.

Закрывая магазин, я заметила Аню, флориста из магазина Салмана. Она держала за руку свою маленькую дочку и выглядела немного уставшей. Наши короткие беседы по утрам и вечерам стали привычными — легкие, почти поверхностные разговоры. Но сегодня, глядя на неё, я почувствовала что-то большее — её грусть отзывалась во мне знакомым, болезненным эхом.

Она старалась держаться, но что-то в её взгляде, в напряжённой линии плеч, выдавало едва сдерживаемую боль. Я смотрела на неё и вдруг поняла: Аня не просто устала, она несёт в себе ту самую тяжесть, которую, казалось, понимала только я. В отличие от моего разрыва с Салманом, её история — это молчаливая рана от обмана, в который она когда-то верила, от иллюзий, которые ей пришлось разрушить самой.

Её муж предал её так коварно, так тихо. Аня рассказала мне однажды, что произошло в новогоднюю ночь, как её мир рухнул в одно мгновение. Она тогда не выдержала, поехала в офис, надеясь всё прояснить, надеясь, что в её сомнениях не было правды. Но оказалось иначе. Там, в свете лампы, она увидела его — с другой женщиной, обнимающего её так, как будто весь их брак, весь их дом, вся их семья уже ничего не значили. Он не попытался ничего объяснить, просто молчал, словно предательство было его последним ответом.

Салман тоже разрушил всё между нами, но он ушёл честно, прямо. Да, его уход был как удар, но он был понятным, открытым. Его выбор не был скрыт, не был подкрадывающейся тенью, как у Ани. Я видела его решение в его глазах, слышала в его словах — он сделал это резко, отчётливо, без иллюзий, без лжи.

Но Аня… она жила с человеком, который тихо предавал её, неся на себе маску добропорядочного мужа и отца. Её муж позволял ей верить, что они семья, что у них всё ещё есть будущее. И в новогоднюю ночь, когда она должна была сидеть с ним за одним столом, смеяться, смотреть на счастливые глаза своей дочери, она вместо этого нашла его в объятиях другой женщины. Это была ложь, задевающая за живое, ложь, обманувшая её ожидания, оставившая её с пустотой, которая всегда будет рядом.

Салман был честен, даже если эта честность разрывала сердце. Но я не могла представить, каково это — жить, не подозревая, что всё, что ты строишь, уже давно лежит в руинах.

Я уже хотела спросить Аню, как она справляется, когда её дочка вдруг, совсем по-детски, доверчиво посмотрела на меня своими большими серьёзными глазами и сказала: